Офисный дневник девушки по вызову - Бель де Жур

– Нам следовало бы в этом году купить маме на день рождения подарок в складчину, – сказала сестра. Мы сидели в ее кухне, светлой и желтенькой, где на самом деле не было ничего светло-желтого. Казалось, только на прошлой неделе моя сестра жила в грязных общих студенческих берлогах с двумя мужчинами и еще одной женщиной, ссорясь с ними из-за того, кто выпил последние остатки молока. Она ничего никогда не говорила, но я подозревала, что ни о каком равном праве голоса в ее доме нет и речи. А теперь еще и малыш… Меня до столбняка пугала возможность оказаться в ее положении.

– И лучше бы нам сделать это поскорее.

Она подбрасывала ребенка на одном колене. Не знаю, есть ли у этого действия какая-то цель, или матери просто повторяют его, насмотревшись, как это делают все прочие матери в истории мира. В чем его смысл – не давать ребенку орать или что? Если так, то метод не работает.

И забудьте то, что я там говорила о флуктуациях размера груди: Л. теперь за считаные минуты превращается из дамбы Гувера в озеро Чад.

– Хор-ро-шо-о-о-о… – Называйте меня чокнутой, но я никогда не знала, когда именно у мамы день рождения. Серьезно! Когда мы были детьми, папа просто совал мне открытку и подарок и велел упаковать и надписать их. Съехав из дома, я отсылала открытку в первую неделю июля и рассчитывала, что попаду достаточно близко. Все же какое-никакое представление о том, когда это может случиться, у меня было. – А разве еще не слишком рано? – спросила я.

– Дело в том, что я подумывала отправить ее в круиз, – сказала сестра. – Вместе с ее бойфрендом.

– О нет! Нет. Бр-р-р! Я не стану оплачивать ему неделю постельных утех.

– Ты что? Он же не какой-то там жиголо, знаешь ли. Думаю, это серьезно, судя по тому, как она о нем говорит, и по тому, как…

Я встала.

– Знаешь что? Я не желаю об этом слышать. Я не желаю слышать о том, как мама замечательно живет без папы. Я не желаю слышать об этом чудесном молодом человеке, который спит в кровати, которая когда-то принадлежала нашей матери и – на случай, если ты забыла, – отцу! Честно говоря, мне, в общем-то, все равно, если не считать того, что семья, которая у меня, как я думала, была, это не та семья, которая у меня есть, и кажется, что это всех вполне устраивает!

Сестра прищурила глаза, по-прежнему подкидывая младенца на колене.

– Не будь таким ребенком! То, что ты папина любимая дочка, не дает тебе права неодобрительно относиться ко всему, что мама делает сейчас. Ты ведь тоже не так чиста, как первый снег…

– А? Ты, кажется, что-то там говоришь? – Я надвинулась на нее, мой нос почти касался ее носа. – Есть что-то такое, что, как тебе кажется, ты хочешь сказать?! – Пульс в голове бухал колоколом, кровь кипела. Я бы свалила ее с ног на месте, и плевать мне на младенца.

Она взглянула на меня удивленно, заморгала и подалась назад.

– Нет… нет, я просто имела в виду…

– Имела в виду – что?! Что, поскольку я не замужем, как ты, я ниже тебя? Что твой жизненный опыт стоит больше, чем мой? Что твое мнение ценнее моего, потому что ты напялила белое платье и выдавила из себя младенца? Что я не могу иметь собственного мнения по поводу маминого любовника, потому что успела переспать с бо́льшим количеством мужчин, чем ты, перед тем как ты огляделась, решила, что нашла себе лучшего из всех, кого сможешь когда-либо заполучить, и на этом успокоилась?!

Она села. Ее лицо было в красно-белых пятнах, как случалось, когда мы были маленькими и кто-то в школе дразнил ее. Я знала, что это краска стыда и подавленного гнева. Раньше, когда она так выглядела, именно я вставала на ее сторону.

– Я говорю вовсе не об этом, – сказала она. – Я ничего не говорю. Забудь, что я завела этот разговор…

Но я была уже на полпути к двери и не собиралась оборачиваться.