Ловушка для Ти(г)рана - Ая Кучер

Он взорвал меня своим признанием, уничтожил все планы и разговоры. Какое там красивое признание в отцовстве, если тут такое. Но ведь… Тигран же живёт нормально, а ребёнок…

Мужчина усаживает меня на сиденье, крепко сжимает колени. Опустился передо мной, царапает щетиной мои ладони. Держит, гладит, не отпускает. Отвлекает, чтобы я не думала.

— Тигран…

— Я понимаю, что это не лучшая новость… Но мы справимся. Если ты захочешь ещё детей — есть ЭКО и другие варианты, что-то придумаем.

— Но я хочу от тебя детей, — пищу, смаргивая слёзы. — Это совсем другое, Тигран.

— Узнаем всё у специалистов. Читал, что есть какой-то уже способ даже семя отбирать, мол, чтобы точно пацан или девочка. Может так и определят болезни. Наверное… Черт знает, как это работает.

— Не определят. Такие тесты позже делают, Тигран. Мне вот надо будет, и… Да, целый список теперь…

— Ну, мышка, это ведь важно. Да? Тесты, обследования. Даже когда всё хорошо — пропускать нельзя.

— Что у тебя за болезнь?

— Давай без названий, — мужчина усмехается, отходя на шаг от меня. В темноте, разбиваемой светом фар, его лицо кажется ещё более мрачным и жутким. Вызывает прилив дрожи, восхищения, желания укрыться и попросить защиты. — А то начнёшь гуглить, придумаешь себе лишнее…

— Хорошо, но сам смысл? Ты не можешь просто вывалить на меня такую информацию и смолчать.

Мне кажется, что меня просто забросило в водоворот. Мотает из стороны в сторону, качает. И перед глазами всё сливается в пятно, не разглядеть. Не понять.

Я охватываю себя руками, смотрю поверх головы Тиграна. На темное небо, россыпь звезд. Они мерцают, переливаются. И я считаю их, стараясь успокоится. Всё не так плохо, как рисует воображение.

Правда?

— Это ведь излечимо, да? — посмотрела с надеждой на Тиграна, сжимая его ладони. — Да? Ты просто решил запугать меня? Тигран…

— Это сидит вот здесь, — мужчина постучал пальцем по своему виску, тяжело вздохнул. — Это… Влияет на мой мозг. Я многое забываю, ну не так сильно, но скоро это будет усиливаться. Раздражительность, несобранность и прочие детали.

— Это… Опасно? Нет, не опасно, — убеждаю его, не в силах подумать о другом. Нижняя губа начинает дрожать, меня колотит. — Тигран!

— Я… Мышка, я могу умереть в течении десяти лет.

Сукин сын!

Сукин. Сын!

И как мне…

Как мне теперь сказать, что думать? Как реагировать…

Как признаться, что ребёнок от Тиграна?

— Умереть? — переспрашиваю хрипло. Сжимаю ладонь мужчины, а у меня ощущение, что всё рассыпается. Рушится на глазах. — О чём ты говоришь? Зачем?!

Я вскакиваю с места, меня колотит. Вокруг трасса, темнота, худшее место для выяснения отношений. Но меня выворачивает наизнанку, перед глазами всё темнеет. И свет фар не спасает.

Упираюсь лбом в холодный металл, жестокие слова Тиграна пульсируют в голове. Я растеряна, не понимаю, что мне сделать. А мужчина не спешит успокоить, прижать к себе. Просто стоит далеко, спрятав ладони в карманы.

— Зачем ты врёшь о таком? — срываюсь на крик, горло дерет. А затем замираю, качая головой. — Мог просто меня бросит. Или… Не знаю, зачем тебе врать?

— Смысла нет, мышка.

— Да, нет смысла врать. Но ты врешь. Ясно тебе, ты врешь мне. Врешь, — повторяю, а слёзы потоком стекают по лицом. В носу щиплет, всхлипываю и срываюсь на рыдания. — Врешь, Тигран!

Нет. Просто нет. Тигран не может умирать, ему ведь даже сорока нет. А мне восемнадцать всего! Мой любимый должен очень и очень долго жить, очень! Так, чтобы ругался на жениха нашей дочери, угрожал его подстрелить.

А ещё Тигран должен ворчать на дорогую свадьбу сына и радоваться внукам. Он же… Он же обещал, что год или полтора и мы будем вместе. Всё будет хорошо.

А смерть это не хорошо.

Задыхаюсь, кислород словно выкачали из тела, иссушили каждую клетку. И когда вот-вот рухну вниз — мужчина прижимает меня к себе. Крепко, так, словно пытается удержать меня в целостности. Не позволить правде разрушить.

Но это…

— Ты не умираешь, — сильнее прижимаюсь к мужчине, дышу ему в шею, прикасаюсь губами. — Не говори так. Не умрешь, ясно? Это не… Прости, — Господи, я говорю мужчине, что он не умирает. Но ведь Тигран лучше меня знает обо всём, а я тут… Доктора включила. — Прости, я не должна была так срываться.

— Это отрицание, мышка. Я знаю эти стадии, всё нормально. После будешь злиться, на жизнь и меня, на результаты анализов.

— Ты… Тоже так себя вёл? Я не… Я не знаю, что сказать, Тигран. Мне так жаль. Но ты… Ты не можешь умереть и оставить меня. Пожалуйста.

— Тише, Лан, для торгов пока рано. Может, тебе воды? Блядь, тебе нервничать нельзя, а я… Всё хорошо, — мужчина сдавливает ладонями моё лицо, заставляет посмотреть на него. — Со мной всё хорошо. Это мелочь, мышка, пустяк. С каждым может случится. Я свыкся, готовлюсь.

— Но…

— Завещание организую, все вопросы будут улажены. Ты и ребёнок получите активы, ни в чём не будете нуждаться. Будешь счастлива, никаких проблем. Не волнуйся.

Сначала я слышу громкий хлопок, а ладонь начинает жечь. Только потом понимаю, что ударила Тиграна. Его лицо словно вибрирует после пощечины, глаза сужаются.

А я подхватываю свой клатч и двигаюсь вперед. Трасса? Плевать! Мне бы пару минут в тишине. Потому что в противном случае наговорю глупостей и буду жалеть.

— Лана!

— К черту иди! К Дьяволу!

Он… Господи, Тигран умирает. И говорит со мной о наследстве. Счастлива буду. Обеспечена. Будто это меня хоть каплю волнует. Нельзя просто так сказать, что умираешь. А после делать вид, что всё нормально.

Не нормально!

Я часто дышу, сцепив зубы. Просто не ругаться. Не говорить гадостей. Не сделать больно. Времени ведь так мало. Десять лет — это пшик, ничто, песчинка для всего времени вселенной.

Но сейчас я не могу думать адекватно. Меня разрывает сомнениями и страхами, всё приправлено болью. Стараюсь думать рационально, не позволять эмоциям влиять и портить всё.

У Тиграна какая-то болезнь, наследственная. И эта болезнь может передаться его детям. Если бы вероятность была маленькой — он бы не стал поднимать панику. Тигран умеет оценивать риск, он этим живёт.

Значит, скорее всего, мой ребёнок болен. Он… Умрет к сорока? Пятидесяти? Или это быстрее развивается? У меня миллион вопросов, у меня боль размножается в сердце.

А Тигран говорит о наследстве!

Слышу как пищит сигнализация за спиной, мужские тяжелые шаги. Он дает мне время всё осмыслить, но не отпускает. По дороге проносятся машины, длинное платье путается.