Отпусти меня 2 - Наталья Шагаева

— Поскольку у нас сделка, мне нужны гарантии, — почти шепотом произношу я. Это все ужасно и не укладывается в моей голове.

— Правильный подход. Ешь, и мы все обсудим, — настаивает Роман. Этот мужчина умеет добиться своего. Хорошо. Расправляю плечи и беру ложку. Пусть смотрит. Пробую кашу. Вкусно, добавляю в неё ложку меда, становится еще вкуснее. Я дико голодная. — Приятного аппетита, детка, — тоже начинает есть.

— Можно меня так не называть? «Детка» звучит пошло. Мне не нравится.

— Главное, что нравится мне, — самоуверенно произносит он. Молчу, с этим мужчиной бесполезно спорить. — Итак, насчет личных вещей. Ты сможешь их забрать, когда выздоровеешь. Мирон отвезет тебя.

Конечно, как же без охраны. Я теперь на привязи. С утра во мне бушует злая, капризная девочка.

— Долги твоей матери тоже закроют, но мы с тобой подпишем договор. Сбежишь еще раз – долги вырастут, — угрожающе произносит Роман. И мой аппетит тут же пропадает. Вновь беру чай, запивая ком в горле. — В качестве моего подарка твою мать отправят на лечение в Израиль.

— Она не поедет. Как я ей это объясню?

На самом деле, если уж и продаваться этому тирану, то лечение маме не помешает, она устала работать. Но…

— Скажешь правду. Ты выходишь замуж, и это подарок от меня.

Все у него просто.

— Я улетаю в Токио на несколько дней. А ты лечись, смени гардероб и все хорошо переосмысли, — наказывает Роман и поднимается с места.

Напрягаюсь, когда мужчина подходит ко мне сзади. Его руки ложатся на спинку моего стула, и я чувствую запах мяты и бергамота. Даже после завтрака от него пахнет свежестью и холодом одновременно. Замираю, закрываю глаза. Это, пожалуй, самое сложное. Выдержать его близость. Мне кажется, я заработаю аритмию рядом с этим мужчиной, мое сердце рядом с ним заходится то от страха, то от злости, то от волнения. Он наклоняется ко мне и глубоко вдыхает где-то возле виска.

— И вот когда ты договоришься с собой и разделишь чувства с правильными решениями, то поймешь, что это самый верный выбор в твоей жизни, — ведёт носом по моим волосам. — Ты очень красивая, детка, — специально выделяет последнее слово. Вздрагиваю, когда он проводит ладонью по моей руке и ведет к груди. Очень аккуратно, осторожно задевает костяшками пальцев соски, вынуждая мое тело отзываться и захлопнуть веки. — Я буду скучать, — тихо произносит мне на ухо. Выпрямляется и выходит из столовой…

Я по-разному представляла свою жизнь. Мечтала о будущем, хорошей работе, карьере. И вместе с тем боялась, что придётся всю жизнь проработать кассиршей. Но никогда, даже в страшном сне не представляла, что это будет так.

***

Прошло ровно пять дней, я по-прежнему пленница в огромном доме Калинина. Марина предпочитает называть усадьбу комфортабельной тюрьмой. Она вообще своеобразная женщина. Таких называют «интересная», «творческая», «с изюминкой». Мы общаемся. Нет, не дружим. Не дружим, потому что я держу дистанцию. Несмотря на то, что Марина мне помогает и довольно теплая и милая, я никому не хочу доверять. Но в данный момент и в данной ситуации, как бы смешно это ни звучало, самый близкий мне человек – это бывшая жена Романа.

Марина живет в своем мире. Наверное, поэтому принимает реальность Калинина легче. Она просыпается в обед, никогда не завтракает, не ест мяса и молока. Женщина хорошо рисует и часто часами пропадает в своей мастерской на мансарде, никого туда не пуская, даже прислугу. Она принимает много препаратов, но не рассказывает, что с ней произошло. Всегда носит длинные разнообразные платья, большие серьги и платки в виде чалмы. Как я поняла, волос у нее нет, и, скорее всего, это от ожогов. Но расспрашивать ее о травмах я не решаюсь, особенно когда она зависает перед зеркалом, внимательно себя осматривая. Иной раз мне кажется, что эта женщина глубоко травмирована именно душевно, а не физически.

Мы заказали мне гардероб вместе. Другого выбора не было: либо ходить голой, либо принять помощь Марины. Ну и ноутбук, как и адрес сайта магазина, который осуществит доставку день в день, были только у Марины. В отличие от Валерии бывшая жена Романа ни на чем не настаивала, а просто отправляла в корзину то, на что я укажу.

На все мои вопросы об их проживании на одной территории она отшучивалась: барин не дал ей вольную, и мы все здесь крепостные.

В каждой шутке есть доля шутки…

Я здорова. В отсутствие Романа немного успокоилась, насколько это позволяет ситуация, и подружилась с Тамарой. Наверное, она самая настоящая в этом доме. Женщина ближе мне по уровню и положению. Мы вместе готовим и обсуждаем дурацкие сериалы, которые она смотрит. Я помогаю ей с уборкой дома, чтобы хоть чем-то себя занять, на что Марина цокает и закатывает глаза, приговаривая, что Роману это не понравится. Мне все равно, как он к этому отнесётся, я не привыкла иметь прислугу, мне стыдно от того, что кто-то готовит и убирает, пока я ничем не занимаюсь.

Мне совершенно не спится по ночам. Мысли и переживания переполняют. Самое отвратительное в нашей жизни то, что бывают ситуации, течение которых нам не исправить. Ты можешь злиться, умолять, требовать, просить, но ничего от этого не изменится. Поэтому я много читаю, запоями, все подряд, лишь бы чем-то занять свою голову.

На часах около десяти вечера, я в своей спальне, с очередной книгой из библиотеки этого дома. Книга сложная, и мне приходится перечитывать каждую строчку, чтобы вникнуть в суть. Отпиваю вкусного чая по рецепту Тамары: с разными листочками, брусникой, малиной и ещё чем-то там. Успокаивает. Я в кровати в одних трусиках и топике, волосы еще влажные после душа, но мне все равно немного душно. Боюсь открыть окно, чтобы вновь не простыть.

Вздрагиваю, когда дверь в мою спальню открывается, вскидываю голову, и сердце начинает колотиться, как сумасшедшее. В спальню входит Роман. Я не слышала, как он приехал. А самое главное я забыла запереть дверь.

— Добрый вечер, Елизавета, — он какой-то другой. Все тот же статный, высокомерный, холодный, но что-то изменилось. Встречаюсь с ним взглядом и понимаю, что серые глаза блестят. Они не холодные, как раньше, в них огонь.

— Я не одета, — соскакиваю с кровати в надежде убежать в ванную. Но Калинин резко ловит меня за руки и дергает на себя. Дыхание перехватывает, хватаю воздух, а вздохнуть не могу. И тут я понимаю, откуда перемена в его взгляде. Калинин пьян. От него пахнет терпким алкоголем.

— Я разорвал отношения с Валерией еще до поездки. Все, как ты хотела. И я дико голодный, детка, — говорит мне, понижая голос.

— Я не хотела, отпусти! — шиплю ему в лицо, пытаясь вырваться.

— Поздно, детка, — делает со мной пару шагов к кровати, слегка толкает, и я лечу на постель. Роман ухмыляется, осматривая меня дьявольски горящими глазами, и начинает расстёгивать рубашку.

— Нет надо. Я не хочу! — прячусь назад, упираясь в спинку, и обнимаю себя руками, пытаясь прикрыться. Меня захлестывает такой паникой, что начинают дрожать губы.