Красный бархат - Софи Росс

— А если кризис? Бытовуха заела, нужен всплеск какой-нибудь, она и придумала себе влюблённость.

— Она вещи в тот же день собрала. Посмотрела на меня такими глазами, что я сразу понял — бороться бесполезно. Пришло время отпустить, — Вадим опрокинул в себя очередную порцию настойки и разделил абрикос на две половины, отправив закуску следом к градусу, протянув мне вторую часть. — Отвратно на душе, конечно, но что уж тут поделать, если она захотела быть счастливой рядом с другим. Так и живём.

Молчим какое-то время, каждый думает о своём.

Странная штука жизнь. Мы встречаем человека, любовь, дружба — не так уж и важно. Думаем, что вот уж с ним точно навсегда. А через некоторое время всё общение сводится к поздравлениям друг друга в социальных сетях, а потом и вовсе «удалить пользователя из своего списка». Иногда вовсе обрывается за секунду. И такая тоска внутри.

— Поделился с тобой и как-то полное осознание пришло. До этого не рассказывал никому. Надеялся, наверное, что если вслух не говорить — можно будет назад отмотать. Как там эти стадии? Принятие нахлынуло.

— Незнакомцам всегда проще душу изливать. Вы потом не встретитесь больше, краснеть не придётся.

— А ты?

— Что?

— Не хочешь попробовать?

— Нет, пока нет. Ещё не готова к этому. Где-то там внутри ещё скребётся и не отпускает. Я ведь сбежала сюда. Зарылась в песок, но всё равно придётся высовывать голову и возвращаться в реальность, где надо забирать вещи, решать что-то с работой и пытаться собрать себя по кусочкам.

— Рациональность успеется. Слушай себя и не пытайся жить по правилам. Хочешь прятаться — сколько душе угодно.

Сидели мы так, пока абрикосы не превратились в горстку косточек. Выбрались потом к дороге, Вадим вызвал такси. Сначала назвали мой адрес. Я вышла из машины и даже не обернулась, когда она тронулась с места. Мы не обменялись контактами, но никому из нас это было и не нужно. Просто два человека с разбитым сердцем, которым нужно было выговориться.

На следующий день я ожидаемо слегла с температурой. Болеть вообще неприятно, а болеть, когда за окном пекло — мерзость, достойная отдельной категории. Марина притащила мне аптечку, которая едва могла поместиться на тумбочке возле кровати.

Заглядывала на протяжении дня, приносила еду и какие-то вкусности: то кукурузу заботливо порезанную подкинет, то тарелочку черешни.

Я завела себе новую симку. За всё время связывалась только с семьёй и Ангелиной. Последней не сказала о своём местоположении, потому что она у меня натура романтичная, могла и рассказать всё Руслану. Родители сразу всё поняли, с Антоши пришлось брать честное слово: клятвенно пообещал меня не выдавать.

Мы с ним списывались почти каждый день. Он не знал истинную причину побега, я не рассказала о том, что было на жёстком диске, но Тоша в курсе моего заочного одностороннего расставания с Русланом.

Был ли этот поступок трусостью? Да, возможно. Но кто сказал, что я не имею права на него? Мне сделали больно. В очередной раз. Я не знаю, когда было сильнее, но точно осознаю, что потеряла человека, которого любила.

Люблю.

Я люблю Руслана. Чувство так просто не исчезнет, даже после вскрытых фактов из его прошлого. До этой мысли я дошла в самолёте. Просто смотрела в иллюминатор, когда в моей голове всплыла эта мысль. Я его люблю.

Пытаюсь заполнить пустоту новыми впечатлениями: набираю постоянно кучу каких-то непонятных экскурсий, лазаю по горам, заклеивая потом мозоли от долгих пеших прогулок, я даже с тарзанкой прыгала — никаких эмоций.

Я не запираюсь в номере, остаюсь здесь только по ночам, когда не торчу на пляже. Веду активный образ жизни, но это не помогает мне забыться. Глупо было надеяться, что смена обстановки хоть как-то поможет.

Просто здесь у Руслана нет шанса меня достать.