Ревность - Кристина Французова

—По крайне мере лучше, чем ничего.

Гера ушёл вперёд, потому как оставался полностью одетым, а мне пришлось собирать одежду, разбросанную по полу вокруг кресла. Когда я зашла в ванную комнату он уже стоял под струями воды. Прижалась к мускулистой спине, обвивая торс руками. Мои ладони заскользили по налитым мышцам груди, не забывая исследовать рельефный пресс. Но мою вольность, перехватив за кисть, пресекли на корню. Наградив одним весьма скромным поцелуем, муж сунул мне в руки мочалку.

—Мойся, пока я настрою лейку.

Через несколько недолгих минут, перехватив под коленкой одну ногу, он раскрыл меня, направляя мощную струю воды прямо внутрь.

—Эй, полегче,— запротестовала. Ощущения не сказать, что болезненные, но слишком интенсивные.

—Терпи, Мирка. Просил же помедленнее. А ты как дикая изголодавшаяся амазонка неслась во весь опор. Значит потерпишь.

Но как бы Гера не ворчал, я нисколько не жалела. Ведь настоящего удовольствия не испытывала слишком давно, я вплетала пальцы в его волосы, давно отбросив мочалку, и постанывала пока он очищал промежность от спермы. Его пальцы периодически проникали внутрь, рождая новое возбуждение и увеличивая громкость моих стонов.

—Ге-ра, мне нужно больше,— взмолилась, не выдержав скопившегося напряжения. Муж отбросил лейку, вставил в меня два пальца и вдруг присосался губами к набухшему бугорку.

—Ге-ра!— голос взвился на октаву вверх, превращаясь в писк. Кровь вскипела моментально. Несмотря на холодную кафельную плитку за спиной, я горела и пылала от возбуждения. Его губы с жадностью посасывали, пока пальцы словно заведённые сновали туда-сюда. Откинула голову назад, ударяясь затылком о стену. Но выжигающий порочный яд неотвратимо распространял свою отраву по всему телу, заставляя желать и стремиться только к одному.

—О-о-ох,— простонала, когда зубы мужа сомкнулись вокруг клитора, царапая, но не жёстко, скорее дразня. Острота ощущений зашкаливала, но, чтобы приблизиться к заветной грани не хватало последнего шага. Я обхватила руками грудь, сжимая и покручивая между пальцев соски. Острые молнии моментально устремились вниз, туда, где мужские губы без устали посасывали чувствительный бугорок.

—Гера,— захныкала обиженно, когда мужчина резко встал и вдавил меня в стену уже лицом, пристраиваясь сзади и потираясь пахом о ягодицы.

—Жадная, ненасытная, похотливая кошка,— вместе с хриплым голосом член заполнил меня одним слитным движением, входя по максимуму, до упора,— моя кошка, Мира. Только моя.— Волосы на затылке попали в плен сжатых в кулак пальцев, на один оборот увеличивая моё возбуждение.

—Твоя,— вторила мужу, подавая попу назад, прогибая поясницу до ломоты в позвонках.

В этот раз он не хотел медленно, Гера двигался чёткими, размеренными движениями выходя почти до самого конца и тут же врывался обратно, погружаясь на полную длину. Я скользила пальцами по плитке, ноги дрожали, грозя разъехаться в стороны. Но его руки не давали мне растечься безвольной лужей. Гера пыхтел, увеличивая скорость и вколачиваясь словно одержимый. Он что-то неразборчиво бормотал, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, натягивая волосы, что в свою очередь заставляло моё удовольствие взмывать всё выше и выше. Неожиданно, когда трение наших тел стало слишком ощутимым, и я успела отметить промелькнувшую в сознании мысль о возможной боли, невероятный по своей силе и красоте оргазм накрыл меня, взрывая наслаждением каждую клеточку тела.

—Ге-ра, о-о-ох!— хотела закричать, но вышел надсадный хрип, а ладони скатывались всё ниже по плитке.

—Чёр-р-т, Мир-ра!— рычал муж, отпустив волосы и смещая ладонь на бедро, не прекращая диких движений, и при этом всё яростнее нанизывая меня на себя.

Последний толчок, после которого он вынул член, и я почувствовала тёплую жидкость на пояснице. Я оставалась в полусогнутом положении, похожей на букву «г» только потому, что Гера продолжал удерживать меня. Но стоило ему отпустить, как я безвольным мешком осела на пол. Мужчина тоже долго не шевелился, переживая собственное удовольствие.

Несмотря на краткое перемирие между мной и мужем, засыпая, я дала себе мысленную установку не сильно надеяться на чудо, что после одного единственного вечера Гера вновь станет самим собой. Но развить мысль не успела, потому что сытое, но уставшее тело потребовало отдыха, погружая меня в крепкий без сновидений сон.