Мужчина и Женщина - Юрий Андреев

Алевтина не вернулась из командировки. Сначала был короткийфакс с просьбой о продлении срока пребывания ввиду необходимости проработкиоткрывшихся новых перспектив сотрудничества с концерном г-на Берхстгадена.Текст был сопровожден краткой просьбой самого (!) президента компании суказанием, что расходы по пребыванию мадам, нашего экономиста, концерн берет насебя. Разумеется, я очередной раз не мог не восхититься талантом и силой духаэтой женщины: кто она такая в иерархии планетарной картографическойпромышленности по сравнению с магнатом, всесильным императором мировой державы?Букашка, не более: безвестная сотрудница безвестной пока, скромной начинающейфирмы. И тем не менее — не только добилась приема у его сверхвысочества, но ивышла на какие-то эффективные перспективы, но и заслужила поддержку олигарха!..

Потом раздался телефонный звонок в офис: слышимость былаотличная, я различал малейшие оттенки ее голоса. От неожиданности у меняперехватило горло, я ответил не сразу. Она владела собой много лучше меня ипо-деловому сухо доложила о своих феноменальных достижениях: мы не толькополучаем новейшее оборудование и кредит на льготных условиях под поставкусовместной продукции, но и при наличии нашего желания организовываем совместноепредприятие на правах филиала международного концерна.

— Привет сотрудникам, шеф! Жду новостей, — таклихо завершила она разговор. — Да некому передавать, все ужеразошлись, — несколько невпопад, вместо вежливого «спасибо, обязательнопередам», — ответил я.

И тут ее голос изменился, задрожал, и я, наконец, понял, кактрудно ей было столь молодецки говорить со мною.

— Нас не слушают? — еле слышно спросилаона. — Некому. — Шеф… Шеф… Егорушка! Скажи мне, скажи мне… Одно твоеслово… Я прилечу в тот же день!.. — Что сказать? — выдавил я из себяне сразу. — Питер просит моей руки. — Какой Питер? — тупоспросил я. — Причем здесь Питер? — Какой-какой? Не все ли равно? Дагосподин Берхстгаден. Он сказал, что ждал меня всю жизнь.

Я молчал. Сердце неожиданно пронзили какие-то острые когти,я даже едва слышно застонал и стал тереть левую сторону груди.

— Егорушка! Егорушка! Что с тобой? — донессяотчаянный вопль из-за океана. Я сидел молча, вереница лиц вихрем закружиласьпередо мной, и постепенно осталось лишь два из них: Анастасии и Алевтины.Сильное, яркое, с пронзительным взором — Алевтины (наверное, потому такое, чтоуж больно лихо отрапортовала она мне свои результаты) и сникшее, с сетьювзявшихся откуда-то горьких морщинок, с кротким спокойным взглядом лицоАнастасии.

— Я очень, очень желаю тебе счастья, — хрипло,каким-то не своим голосом наконец, произнес я. Я понимал, что расстаюсь с нейнавсегда, навеки, что я больше не увижу ее ни-ког-да!