Эммануэль. Антидева - Эммануэль Арсан

– Прошло ровно два месяца, Марио. Это случилось 19 августа. Я не забыла.

Искренне улыбнувшись, Эммануэль добавляет:

– Он красив! Почти так же красив, как мужчина, заставший меня голой в самолете.

– В каком самолете? – удивляется Марио. – Про самолет я ничего не знаю.

– Слушайте, – говорит Эммануэль. – Жила-была девушка, прекрасная, как звезда, и о ней мечтали все мужчины…

* * *

Судя по темноте, клуб только назывался дневным. Понадобилось довольно длительное время, чтобы различить во мраке маленькие столики – примерно с десяток – вокруг крохотного танцпола. Все места были заняты. Царила не характерная для подобного места тишина. Оркестр состоял из трех юных девушек с короткими стрижками. Они были одеты в облегающие костюмы стального цвета, их ноги и лица выкрашены в голубовато-фиолетовый цвет, а ресницы и губы – в серебристый. Играли они так тихо, что казалось, будто бы они только изображают игру.

Щуплый метрдотель спросил у них, зарезервировали ли они места заранее. В это время кто-то за столиком поднял руку. Марио сказал:

– Это Квентин.

Эммануэль и Марио присоединились к Квентину. Эммануэль чувствовала себя взволнованной. Квентин выглядел еще более элегантным, чем раньше. Его удивительные синие глаза, словно сделанные из китайского фарфора, светились в темноте.

– Вы возвращались на ваши Муриа?[44]– пошутила Эммануэль.

– No. Not this time. Too bad, isn’t it?[45]

Эммануэль вежливо улыбнулась и сдержала вздох. «А вот об этом я забыла! – мысленно констатировала она. – Дальше придется изъясняться жестами… А жаль». Эммануэль очень хотелось пообщаться с Квентином. Марио пришел на помощь. Он никогда не был таким услужливым.

Они отведали сиамские блюда, выпили прекрасное вино. Много смеялись. В гробовой тишине помещения компания, конечно, выглядела исключительно шумной, однако скромные клиенты делали вид, будто не замечают гвалта.

– Просто невероятно! – заметила Эммануэль. – Здесь все женщины красивые.

Она и правда не заметила ни одной непривлекательной особы. И за каждым столиком кавалеры тянулись к дамам, напоминая бабочек, летящих на огонь. Одна из пар поднялась, чтобы потанцевать. Кое-кто последовал их примеру. Но немногие. Слегка напрягая зрение, Эммануэль рассматривала танцующих, мысленно раздевала их и представляла, что занимается с ними любовью.

В определенный момент к Эммануэль подошла девушка – она интересовалась, почему господа не танцуют. Марио и Квентин только улыбнулись, и девушка присела за их столик, разглядывая друзей с искренним любопытством. Ее белоснежную, удивительно чистую кожу оттеняли темные густые гладкие волосы с пробором посередине, собранные на затылке в пучок. Прическа казалась старомодной – особенно учитывая юный возраст девушки. Черное платье из полушелкового фая сидело так стильно, будто его изготовил парижский кутюрье. Тонкое бриллиантовое ожерелье и тонкие руки, сложенные на чудесных коленях, завершали изысканный образ, в котором чувствовались вкус и мера, едва ли присущие хозяйкам кабаре. Из этого Эммануэль заключила, что перед ней – клиентка, которая пришла в клуб одна и теперь скучает.

Она одинаково уверенно говорила по-французски и по-английски и спросила у друзей, кто они. Каждый держался с девушкой очень любезно; она сидела за одним столиком с Марио, Квентином и Эммануэль всего несколько минут, а им уже казалось – вечность, и они чувствовали, что могут доверять незнакомке. Она выпила кофе, затем ликер, заказанные новыми друзьями.

Квентин пригласил ее потанцевать. Марио и Эммануэль последовали их примеру, но за столик вернулись первыми. На танцполе осталось всего три пары. Квентин танцевал отлично, и партнерша от него не отставала. Оркестр, казалось, теперь играл с большим удовольствием, задавая ритм и любуясь двумя грациозными фигурами. Остальные танцоры держались немного в стороне, чтобы лучше видеть главных героев дня.

Девушка смеялась и кивала, разговаривая с Квентином. Внезапно ее пучок распался, и тяжелая черная шевелюра лавиной обрушилась на спину – до самых ягодиц. Затем, чтобы немного освежиться (для чего же еще?), девушка расстегнула верхнюю пуговицу платья на груди. Она продолжала танцевать, слегка отстранившись от партнера. Вскоре незнакомка расстегнула вторую и третью пуговицы. Эммануэль была заинтригована: она всматривалась все внимательнее. Совершенно спокойно, неторопливо, девушка расстегнула платье до конца, после чего с достоинством и грацией сняла его, подошла к столику, повесила наряд на спинку стула и вернулась к партнеру.

Подвязок она не носила. Чулки наверху переходили в гипюровые трусики, которые продолжались черным корсетом с широкими выемками на бедрах. Грудь закрывал корсет с бретельками.

Девушка была очень красива: Эммануэль ощутила желание обладать ею. Марио промолвил:

– Не знаю, входит ли такое шоу в регулярную программу ресторана или это импровизация, но в любом случае – я одобряю.

Квентин и танцовщица вернулись за столик. Эммануэль поздравила девушку с выступлением, но не осмелилась спросить, был ли то порыв неудержимой фантазии или профессиональный номер. Эммануэль, казалось, была смущена.

Ко всеобщему удивлению, незнакомка пригласила Эммануэль потанцевать. Взглядом Эммануэль спросила у Марио разрешения, тот знаком велел ей соглашаться.

Полуголая девушка приобняла Эммануэль, и они молча начали двигаться в такт – щека к щеке. Когда танец приблизился к завершению, Эммануэль призналась, что хотела бы заняться с девушкой любовью.

Незнакомка слегка отстранилась, смеясь взглянула на партнершу, словно Эммануэль пошутила, и спросила:

– В каком клубе вы работаете?

Эммануэль смутилась. Ей хотелось назвать адрес, но Марио не сказал, куда собирается ее отдать. «Это был мой шанс, – сокрушалась Эммануэль про себя. – Если бы она задала этот вопрос хотя бы завтра, я бы ответила. На кого я похожа?» Извиняющимся тоном она произнесла:

– Я только что приехала в Бангкок, пока еще ничего не успела.

– В каком вы жанре?

Эммануэль не знала, что ответить. Она даже не понимала смысла вопроса. К счастью, незнакомка поинтересовалась:

– Вы танцуете?

– Нет, – с облегчением ответила Эммануэль. – Я только занимаюсь любовью.

Незнакомка снова засмеялась. Кажется, она не воспринимала слова собеседницы всерьез.

– Простите, – сказала она. – Я сниму корсаж.

Она высвободилась из объятий Эммануэль, столь же ловко расстегнула невидимые крючки корсета, сколь и пуговицы платья, и небрежно, но по-прежнему с достоинством и грацией, бросила нижнее белье к ногам музыкантов.