Жар ночи - Сильвия Дэй

Филип Уэджер таращился на экран округлившимися глазами. Сердце его неистово колотилось, пальцы вцепились в край консоли так, что побелели костяшки, и ему стоило немалых усилий заставить себя ослабить хватку. Оттолкнув стул, он поднялся на ноги.

— Что за чертовщина, — пробормотал он, пытаясь осмыслить полученную информацию. — Это ведь невозможно.

— Очень даже возможно, — прозвучал голос за его спиной.

Резко повернувшись, он внутренне содрогнулся, увидев незваного гостя. Меч его лежал в стороне, не под рукой, и Филип был совершенно беззащитен против нацеленного ему острием в грудь клинка.

— Старейший Шерон, — произнес Уэджер, вглядываясь поверх покрытого серым одеянием плеча в тоннель и пытаясь одновременно понять, как сюда попал посторонний и не подоспеет ли кто-нибудь на помощь. Ни то ни другое ему не удалось.

— Уэджер, — словно ни в чем не бывало поздоровался с ним Шерон.

— Как тебе удалось сюда проникнуть?

— Я в состоянии попасть куда угодно. Участвовать в сотворении Сумерек мне не довелось, но все усовершенствования матрицы за последние несколько столетий производились мною.

Когда Филип понял значение сказанного, у него сжалось сердце.

— Вижу, ты осознаешь возможности, — горделивым, менторским тоном произнес Шерон. — Большинство Старейших сосредоточили свое внимание на установлении правил, полагая, что именно это является источником их власти. Я, однако, понимал, что подлинная сила проистекает из нашей способности создавать Сумерки, а потому хотел узнать об этом все, что только возможно. Ну а поскольку остальные не придавали этому серьезного значения, мне была предоставлена полная свобода действий.

— Ты встроил жучка.

В голове Филипа теснились сотни вопросов, но в ответе на этот у него сомнений не было.

— Да, и я всегда знал, что если кто до этого и докопается, так это непременно будешь ты. Давно порывался от тебя избавиться, но остальные и слышать ничего не хотели. Им же мои соображения были невдомек, понимаешь? По их разумению, отказ в повышении был достаточным наказанием за все твои выходки, хотя я их, естественно, всегда сильно преувеличивал. — Старейший пренебрежительно махнул рукой. — Ну да что там, пока ты не имел доступа к оборудованию, способному разоблачить меня, я особо не нажимал. Просто имел в виду, что рано или поздно до этого все равно дойдет.

— Но что ты затеял? — спросил Филип, пятясь по направлению к лежавшему в ножнах на столе в самом углу мечу. — Ведь ты, надо думать, осуществляешь то, что планировал веками.

Шерон отбросил капюшон, и на его лице появилась леденящая кровь улыбка.

— Вот именно, веками. Поэтому, сам понимаешь, я никак не могу позволить, чтобы ты пустил прахом мои замыслы. Столетия, ушедшие на то, чтобы собирать все нужное по крупицам, подгонять одно к одному. Ты хоть можешь представить, какое бесконечное терпение для этого требуется? А ты способен разрушить все в один момент.

— Да объясни же наконец, что ты затеваешь, — требовательно произнес Филип, продолжая отступать в надежде, когда потребуется защищаться, получить возможность дотянуться до оружия. — Я мог бы тебе помочь.

— Ты что, действительно считаешь, что я руководствуюсь альтруистическими мотивами и мог бы рассчитывать на твою помощь? Или, быть может, просто пытаешься отвлечь меня, чтобы я не заметил твоих попыток оказаться поближе к мечу?

Филип застыл и пожал плечами. Шерон рассмеялся.

— Если это тебя хоть как-то утешит, — произнес Старейший, — ты будешь принесен в жертву во имя благой цели.

— Да неужели? — проревел Филип. — А я вот подумал, будто ты просто хочешь, чтобы я рассказал о том, что у тебя есть полусмертная дочь.

— Ну и это тоже. Сейчас сие известно только двоим, и один из них явно лишний.

— Она состоит в связи со Стражем.