Игра со Смертью - Вероника Орлова

* * *

Ближе к вечеру, когда комната снова погрузилась во мрак, нарушая тишину, которую мы наполняли совсем иными звуками, чем слова, Рино вдруг тихо сказал:

— Ты можешь уйти, Девочка. Если хочешь — ты свободна.

Я резко подняла голову, стараясь поймать его взгляд, чувствуя, как все холодеет внутри, но он отвернулся к окну, за которым лил дождь, поблескивая каплями на стекле.

Я обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на меня.

— А ты? Ты этого хочешь?

— Я хочу, — он провел пальцами по моей скуле, по губам, слегка нахмурившись, — я хочу, чтобы ты знала, что я больше не держу тебя.

И словно противореча сам себе, сжал меня сильнее, вдавливая в себя.

— Держишь, — я улыбнулась уголком рта и потерлась щекой о его ладонь.

Несколько секунд мы молчали, и на какие — то мгновения мне вдруг стало страшно, что он меня прогоняет.

— А если, — я сглотнула и приподнялась на локтях, — а если я не хочу уходить….хочу остаться рядом с тобой…

Рино вдруг резко опрокинул меня на спину и навис надо мной.

— Если или хочешь? — глаза сверкнули в темноте, и по телу прошла дрожь от его властности. Даже тогда, в цепях, с ошейником, в клетке он вел наши отношения, заставляя покоряться, и я чувствовала себя рядом с ним маленькой и беспомощной. С тех пор ничего не изменилось, но сейчас он уже не тот Рино. Он намного сильнее, у него есть власть, к которой он привык…и она проявляется не только со мной, а и с его людьми и с теми многочисленными женщинами, которые грели его постель, пока он ненавидел меня…Женщины…В груди больно кольнуло. Возможно, это он хочет свою свободу, и сейчас, получив от меня всё, желает вернуться к прежней жизни. Впрочем, я даже не сомневалась, что он ни в чем себе не отказывал, даже когда я уже находилась в этом доме. Могу себе представить, сколько женщин мечтают заполучить хозяина мертвого города. Только я больше не готова отказаться от него. От нас. Я использую каждый шанс, каждое мгновение быть рядом с ним.

— Хочу, — ответила на выдохе и жадно поцеловала в губы, но он отстранился, сжимая мое лицо пальцами за подбородок, и я замерла в ожидании ответа.

— Назад дороги не будет, Викки. Ты это понимаешь?

Сердце бешено заколотилось, когда осознала значение этих слов. Я сжала запястье Рино, а другой рукой зарылась в его волосы, привлекая к себе.

— Все мосты сожжены, все дороги размыты слезами. Моё место там, где моё сердце…здесь…с тобой. Если ты захочешь, чтобы я была рядом.

— Нет никакого «если», Девочка. Ты принадлежишь мне. Я просто дал тебе право выбора. Один раз.

Ладонь сползла по шее к груди, по ребрам, по животу, лаская согнутую в колене ногу, поднимаясь по внутренней стороне бедра вверх, и я прикусила опухшие от поцелуев губы, чувствуя, как снова начинаю дрожать от его прикосновений. Утомленная, растерзанная, но все так же остро реагирующая на его желание.

— Моя Девочка? — в миллиметре от моего приоткрытого рта, дразня, но не целуя.

Пальцы проникли в меня, заставляя вскрикнуть, и прогнуться навстречу ласке, слыша в ответ его сдавленный стон.

— Твоя Девочка, — обвивая сильную шею руками, притягивая к себе, царапая его спину.

* * *

Я никогда не думала, что счастье можно потрогать, я вообще не знала, что значит сутками напролет быть пьяной от дикой эйфории, от раздирающей радости, которую, казалось, я не могу вынести, такой острой она была. Мы погрузились друг в друга настолько, что внешний мир перестал существовать, жадно, алчно брали все то, чего у нас никогда не было. Такие простые вещи… которые другим могли бы казаться обычными, нас приводили в восторг. Впрочем, раньше у нас вообще ничего не было.

Теперь я жила в комнате Рино. Скорее, мои вещи там жили. Их перенесли в тот же день, когда мы впервые вышли из моей спальни, истощенные, голодные и пьяные от счастья и от беспрерывного секса.

Мы бывали везде, где только можно. Он возил меня по Асфентусу и за его пределы, не разлучаясь со мной ни на минуту. Особенно первые дни. Нам казалось, что если выпустим друг друга из поля зрения, то сойдем с ума от разлуки. Я никогда не видела его таким…таким…Господи. Неужели я говорю это о Рино …счастливым. И я с ума сходила от осознания, что всё это происходит наяву, потому что меня саму разрывало на части от дикого наслаждения проводить с ним столько времени. Жадно отнимать у прошлого те часы, минуты, секунды, что провела вдали от него. Бывали моменты, когда я плакала от счастья, свернувшись клубком на его коленях, чувствуя, как сильно он прижимает меня к себе, успокаивая, перебирая мои волосы, целуя руки, глаза, убеждая в своей любви. Я и не сомневалась. Как тогда, много лет назад, я ощущала ее каждой порой, вдыхала с его запахом, впитывала с его взглядами и прикосновениями.

Рино возил меня за собой повсюду: на встречи, приемы, просто по городу… Он встречался со своими партнерами, а сам не сводил с меня глаз, и я чувствовала эти взгляды кожей, вместе с участившимся дыханием и сумасшедшим желанием оказаться в его объятиях снова, прикасаться дико, жадно, оставлять на нем отметины, и чтобы он оставлял их на мне. Я нагло соблазняла его, провоцировала, сводила с ума, зверея от его реакции, видя, как сверкают его глаза, как трепещут ноздри, как он сжимает челюсти, обещая мне взглядом разорвать на части, как только доберется. Вседозволенность срывала все планки.

И Рино мог наплевать на всё, затащить меня посреди банкета, приема куда — нибудь, в любой угол, где мы могли побыть наедине и заставить извиваться под ним, кусать губы, взрываясь от наслаждения и зная, что там за стеной или в банкетном зале и, черт его знает где еще, Рино ждут партнеры, помощники, охрана, а он здесь, со мной, стоит на коленях между моих распахнутых ног и жадно погружает в мою пульсирующую плоть язык и пальцы, заставляя хрипеть от дикого оргазма, впиваясь ему в волосы дрожащими руками, а потом с невозмутимым видом возвращается к ним, чтобы бросать на меня наглые самодовольные взгляды, когда я, пошатываясь и поправляя прическу, выхожу из дамской комнаты или с лестничной площадки, чтобы продолжить вечер. Мы были похожи на сорвавшихся с цепи диких зверей, которых выпустили на волю. У нас была свобода. В полном смысле этого слова. Свобода во всем. И мы ее использовали, как могли.

Рино баловал меня, как ребенка, засыпая цветами и непрекращающимися подарками. Он делал все то, что не мог себе позволить тогда….и я с ума сходила, видя, как блестят его глаза, когда он застегивает на моей шее очередное колье, цепочку, серьги, любуясь, а мне хочется вопить, что ничего не нужно, что я счастлива, когда он просто дарит мне свою любовь. Когда улыбается для меня, когда ласкает взглядом, когда шепчет безумные слова на ухо, когда целует мою шею или зарывается в мои волосы, властно привлекая к себе. Но он говорил, что когда — то давно мечтал все это делать со мной. Представлял, как это — подарить мне хоть что — то. Такие простые желание у самого страшного смертоносного убийцы, которого боялись абсолютно все, кроме меня. Я боялась только одного — что это все скоротечно и слишком много вопросов повисли без ответов, но я откладывала их на потом.