Философия в будуаре, или Безнравственные наставники - Маркиз Де Сад

ДОЛЬМАНСЕ, (глубоко втыкая иголку в её плоть.) - Тихо, сука!Или я сделаю из твоей жопы фарш... Эжени, подрочите меня!..

ЭЖЕНИ. - Охотно, но при условии, что вы станете колоть еёэнергичнее, а то, согласитесь, вы почему-то щадите её. Она его дрочит.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Ради меня, поработайте над этими двумяогромными ягодицами!

ДОЛЬМАНСЕ. - Терпение! Я её скоро нарежу, как бычий огузок.Эжени, вы забываете мои наставленья - вы закрываете головку хуя!

ЭЖЕНИ. - Это потому, что страдания этой суки настольковозбуждают моё воображение, что я уже не знаю, что делаю.

ДОЛЬМАНСЕ. - Ёбаный Бог! Я теряю голову! Сент-Анж, пустьОгюстэн тебя выжопит у меня перед глазами, братец твой пусть поснуёт у тебя впизде, а сверх того, устройте мне панораму жоп: эта картина меня доконает. (Онпрокалывает ягодицы госпожи де Мистиваль, пока выстраивается прошенное имрасположение.) Получай, дорогая мамаша, вот так... и ещё раз! (Он вонзает в неёиглу по меньшей мере двадцать раз.)

Г-ЖА ДЕ МИСТИВАЛЬ. - Помилуйте меня, сударь! Я умоляю вас,помилуйте меня... вы меня убиваете...

ДОЛЬМАНСЕ, (озверев от наслаждения.) - Я хотел бы... давноже у меня так не стоял, никогда не думал, что это возможно после столькихсемяизвержений.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ, (выполняя его приказ.) - Мы расположилисьтак, как нужно, Дольмансе?

ДОЛЬМАНСЕ. - Огюстэн, повернись немножко вправо, жопанедостаточно видна, пусть он наклонится ниже, я должен видеть дырку.

ЭЖЕНИ. - Вот блядь, смотрите, она вся в крови!

ДОЛЬМАНСЕ. - Да, много крови, не правда ли? Ну, а остальныеготовы? Я же через минуту орошу бальзамом жизни нанесённые мною раны.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Да, мой сладкий, да... я захожусь... мыподходим к концу одновременно...

ДОЛЬМАНСЕ, (он завершил своё дело, и спуская, остервенелоколет ягодицы своей жертвы.) - О, трижды ёбаный Бог... моя сперма изливается...она пропадает... Эжени, направьте её на бока, которые я изувечил... о блядь!

всё...

больше не осталось... ну почему слабость сменяет такую яркуюстрасть?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Еби, еби меня братец, я кончаю!..Огюстэну:

Пошевеливайся же, великий мудак! Ты что, не знаешь, что,когда я кончаю, ты должен глубже засаживать мне в жопу! О великий Боже, до чегоже сладко, когда тебя ебут двое мужчин... (Группа размыкается.)

ДОЛЬМАНСЕ. - Ну, теперь мы всё обговорили. (Обращаясь кгоспоже де Мистиваль.) Эй, шлюха, можешь одеваться и уходить, когда пожелаешь.Знай, что твой муж позволил нам проделать всё, что мы над тобой проделали. Мытебе говорили, а ты не верила. (Он показывает ей письмо.) Пусть это будет тебеуроком, напоминающим, что твоя дочь достаточно взрослая, чтобы делать то, чтоей вздумается, что она любит ебаться, что она была рождена для ебли и что еслиты сама не хочешь ебаться, то самое лучшее - оставить её в покое. Убирайся!

Шевалье тебя проводит до дому. Попрощайся со всеми,потаскуха! На колени, поклонись дочери и проси её прощения за своёомерзительное к ней отношение...

Эжени, отвесьте-ка своей матушке две хорошие оплеухи, акогда она будет у порога, помогите ей его переступить несколькими похотливымипинками в жопу.

Всё это исполняется. Прощай, шевалье. Смотри, не выеби мадампо дороге - помни, что она зашита и что у неё сифилис. (После ухода шевалье игоспожи де Мистиваль.) Ну, а теперь, друзья, давайте пообедаем, а потом всечетверо ляжем спать... в одну постель. Да, это был насыщенный день. Я обедаю сособым аппетитом и сплю исключительно крепко, когда в течение дня я хорошенькоизмараю себя тем, что наши дураки называют преступлениями.

1795

Перевод Михаила Армалинского.