Данте - Татьяна Михаль

Поправляю очки на носу и хрипло интересуюсь:

– О какой отработке вы говорите? Я и так убираю вашу квартиру… Готовлю, когда есть из чего…

Он делает шаг назад и противно ухмыляется. Потом вдруг начинает стягивать с себя растянутые спортивные штаны, вместе с ними падают на пол и семейные трусы.

Я в ужасе смотрю на торчащий отросток. Тёмные волосы вокруг его вздыбленного и кривого члена похожи на сдохшую мочалку.

К горлу подкатывает тошнота.

– Давай, Гелечка, поработай ротиком. Я давно смотрю на твои губки… – тяжело дыша, говорит Климов. – Ты ведь отсасываешь преподам и парням с универа? Я знаю, как вы студенточки пятёрки зарабатываете. Вот и мне отсоси, девочка.

У меня перед глазами появляются чёрные мушки.

Мне хочется думать, что всё происходящее просто отвратительный сон, а не реальность!

– Ну же, не стесняйся, Гелечка, – улыбается он до отвратительности пошло и начинает гладить свой противный длинный и тонкий член. – Ублажи дядю Ваню.

Решение покинуть проклятых родственников окрепло на все сто процентов.

Сомнений нет. Если я хочу оказаться в светлом продуманном до мелочей будущем, я должна покинуть это прогнившее место немедленно!

Делаю шаг ему навстречу. Климов довольно лыбится и произносит:

– Вот и умница, крошка. Давай, не бойся. Иди ко мне и становись на коленки. Только ты это… Маечку подними, чтобы я твои сисечки видел… Может, я тебя потом потрахаю. Тебе понравится со мной, Геля, вот увидишь.

Ещё один шаг…

Замах ногой…

И со всей силы удар по яйцам Климова.

Визгливый вой мужчины слышали, наверное, на другом конце земли. Это была музыка для моих ушей.

Он падает на колени и скулит от дикой боли.

Я не пожалела и ударила со всей силы, чтобы там всё всмятку вышло. Сволочь какая!

Но он скоро придёт в себя и тогда мне будет очень-очень плохо.

Полная решимости, бегу на кухню и хватаю пустую бутылку.

Климов уже пытается подняться на ноги. Бормочет себе под нос грязные ругательства и обещает мне страшную кару и проблемы.

– Пожалуйста, пусть только он не умрёт, – произношу едва слышно и со всей силы опускаю бутылку на затылок Климова.

Бутылка разлетается на тысячи осколков. В моей руке остаётся одно лишь горлышко.

Климов вдруг замолкает, оседает на колени, а затем всей тушей падает замертво.

Секунду стою, не до конца осознавая, что произошло.

Потом подкрадываюсь к мужчине и опускаюсь на корточки. Дрожащими пальцами касаюсь его шеи…

Но не успеваю прощупать пульс, как Иван Кириллович вдруг всхрапывает всем телом.

Вскрикиваю и падаю назад.

Живой.

Не убила.

Ощущаю, что начинаю дрожать всем телом.

Это адреналин.

Пока я ещё в состоянии соображать, мне надо уходить отсюда.

Сумка с вещами у меня всегда наготове, так как я уже подумывала о смене жилья. Эти месяцы были для меня жуткими. И жить с алкоголиками – настоящий ад для любого нормального человека.

Бросаю в рюкзак учебники и конспекты. Рукой смахиваю в открытую сумку всю канцелярию. С полки над кроватью хватаю свои мыльные принадлежности и бросаю их в спортивную сумку.

Поднимаю матрас и достаю свои спрятанные и сохранённые жалкие накопления.

Одеваюсь быстро, как пулемёт. Бросаю на тумбу в прихожей ключи от квартиры, хватаюсь за ручку двери, чтобы бежать отсюда… А потом останавливаюсь и понимаю, что от этих двоих могу получить вагон неприятностей.

Светлана может заявить, что я обокрала их. Что пыталась убить её мужа. А этот козёл подтвердит.

Полиция, которой соседи жаловались на Климовых, всегда лишь руками разводит и никак не может угомонить буйных алкоголиков. А вот в отношении меня сразу же найдут причины для задержания.

– Думай, Геля. Думай, – произношу вслух.

Достаю из кармана телефон и вызываю полицию.

А потом стучусь к соседке напротив.

Баба Нюра всегда жалела меня и говорила, чтобы я съезжала от Климовых. Что ж, вот и пришло время съехать. И надеюсь, она не откажет мне в помощи и подтвердит мои слова.