Укрощение строптивых - Лана Гриц

Вдруг дверь открылась, и в комнату вошли Настя с Машкой.

- Сафонова Алиса Сергеевна – строгим тоном произнесла Машка, снимая пуховик – вы собираетесь поднимать свой зад с кровати?

- Эл, ну правда – сказала ей в след Настя, подошла ко мне и сбросила одеяло – ты уже два дня не встаешь, еще и ничего не съела – подруга указала на полную тарелку борща, стоявшую на столе.

- Уже между прочим три часа дня – Машка посмотрела на часы, висящие над дверью – тебе не пора собираться в зал?

- Сейчас встану – тяжело вздохнув, сказала я, села в кровати, оперлась руками о матрас и посмотрела себе под ноги.

- Детка – тихо прошептала Настя и присела передо мной на корточки, поглаживая по коленке – не хочешь поделиться? Может тебе станет лучше!

Я посмотрела ей в глаза, немного улыбнулась и покачала головой.

- Все в порядке, не волнуйтесь – ответила я и накрыла ладонью руку Насти – просто мне нужно немного времени.

Поднявшись с кровати, я пошла в душ, привела себя в порядок и отправилась на тренировку.

Спускаясь по ступенькам, я вошла в пустой спортивный зал. Странно, передо мной всегда тренировался Шурик, а сейчас его не было. Но я обрадовалась этому, мне совсем не хотелось говорить о поцелуе и давать какие-либо объяснения.

- Привет, Алиска – послышался голос за спиной.

- Привет, Степаныч – поздоровалась я и указала рукой в сторону ринга – а где Шурик?

- Он приходил с утра и попросил перенести его тренировки на вечер – сказал он и пристально посмотрел на меня – какая кошка между вами пробежала?

- Не знаю – пожала я плечами, но сама прекрасно понимала причину, почему он решил меня избегать.

- Пойдем в тренерскую – строго произнес Степаныч – есть новости.

Когда мы зашли в комнату, я сразу же плюхнулась на диван, а он взял стул, поставил передо мной и сел на него, сложив руки на его спинку. По лицу тренера я поняла, что разговор будет серьезным.

- Значит так, Алиса – начал он, не спуская с меня глаз – вчера выиграла Климова и впереди нас ждет очень сложный бой.

Вот те слова, которые я боялась услышать, приближаясь к финалу. Ольга Климова была действующей чемпионкой, которой я проиграла в прошлом году, и теперь мне предстояло вновь выйти с ней на ринг.

- Опять будет судить Привольский? – переживая, спросила я. Надеюсь, он не захочет отыграться на мне за то, что его приструнил Кирилл.

- Нет – Степаныч покачал головой – он бы утвержден, но почему-то сам отказался. И во вторник мы полетим в Питер, бой будет там. Так что хватит рассиживаться, времени осталось мало.

- Уже через три дня? – встревоженно вскликнула я и подскочила с дивана – как же быстро пролетел чемпионат. Степаныч, я боюсь – прошептала я с растерянным взглядом.

- Алиса – с добрым лицом посмотрел на меня тренер и крепко прижал к себе, гладя по голове – мы справимся! Я вижу, что тебя что-то гложет. Только прошу, умоляю тебя, почисть свою голову! Мне нужен трезвомыслящий боец!

Больше говорить ничего не хотелось, я лишь улыбнулась и мысленно пообещала себе выполнить просьбу Степаныча.

После тренировки я быстро забежала в университет, чтобы отдать зачетку старосте. Сессия была успешно сдана, поэтому все мое время теперь должно быть потрачено на подготовку к финалу. Поздравив друг друга с наступающими праздниками, мы поболтали еще немного, затем староста Аленка развернулась и побежала на станцию метро, а я, засунув руки в карманы парки и, уткнувшись в теплый шарф, пошла в общежитие.

- Алиса – послышался незнакомый мужской голос, доносившийся со стороны дороги.

Я повернула голову и увидела, как от припаркованного белого мерседеса ко мне легкой трусцой бежит Максим.

- Твою мать! – тихо выругалась я и пошла дальше, быстрее перебирая ногами.

- Да постой же ты – крикнул Максим и ускорил свой бег.

О, нет! Братья Игнатовы, вы решили меня окончательно добить! Я кинулась бежать, в надежде, что смогу от него оторваться. Но внезапно на меня навалилось что-то тяжелое, и мы вместе свалились в сугроб.

Подняв голову и отряхнув лицо от прилипшего снега, я повернулась и посмотрела на Максима, валяющегося рядом.

- Извини – усмехнувшись, сказал он – но по-другому я бы тебя не догнал.

Он встал, отряхнулся и протянул мне руку, я поднялась самостоятельно, не обращая внимания на его благородный жест.

- Чего тебе надо? – немного запыхавшись, грубо произнесла я.

- Алиса, я к тебе с белым флагом – подняв руки, ответил Максим – хочу поговорить о Кирилле.

- Это он тебя подослал? – я нахмурилась и посмотрела на него злобным взглядом.

- Ты че – удивленно произнес он – если он узнает об этом, то прибьет меня.

- Нам не о чем разговаривать – резко отсекла я и направилась в сторону общежития – тем более с тобой.

- Слушай, это, между прочим, ты отправила меня в больницу – не отставая от меня, сказал Максим – а я тут таскаюсь за тобой, дай хоть шанс, выслушай меня.

- Валяй – внезапно остановилась я и посмотрела на Максима.

- Короче, Кир совсем плохой – поникшим голосом произнес он – я никогда не видел, чтобы он так переживал из-за телки – он покашлял и продолжил – ну, то есть из-за девушки. Алиса, ты изменила его в лучшую сторону. И только я могу это заметить. Он очень раскаивается, но я не прошу простить, это твое право, я просто хочу, чтобы ты знала, без тебя он пропадет.

От услышанных слов мое сердце дрогнуло. Где-то далеко в треснувшем уголке души появилась ноющая боль, а земля стала уходить из-под ног. Чтобы не показать Максиму, что он задел меня за живое, я ничего не ответила, развернулась и пошла вперед. Был холодный вечер, я продолжала путь с потухшим взглядом. Я не могла признаться себе, что мне не хватало Кирилла. Горло сжал спазм, и я стала жадно глотать воздух. Так не должно быть! Мое тело истошно кричало, требуя его прикосновений и ласк. Он так едко проник в каждую мою клеточку, в каждую жилку. Он – глубже всех морей. И даже сейчас, находясь далеко от него, я тонула в нем. Он – сильней всех наркотиков. И я подсела на него, не думая о последствиях привыкания. Он – мощней всех катализаторов. И внутри все разрывало на части от того, что он пропадает. Меня стала угнетать тишина, где я ничья. Мне хотелось бросить все и бежать к нему, в его теплые объятия, в его сильные руки. Черт, как же хреново! Я должна сопротивляться. Я не должна поддаться искушению. Я должна жить дальше. А забыть? А забыть - никогда.