Алмазная Грань - Светлана Тимина

- Благодарю вас. Я ранее была равнодушна к классической литературе. Но сейчас, похоже, у меня просыпается интерес. А фантастика... я на ней выросла.

Лукасу должно было быть об этом известно. Покойный Билл проговорился - на меня собирали досье. Впрочем, он практически проигнорировал мой ответ. И я почувствовала, как липкие щупальца страха буквально поникают под кожу, касаются ледяными присосками отметины вдоль позвоночника. В присутствии Лукаса я остро чувствовала свое подчиненное положение. Все в этом кабинете было призвано подчеркивать пропасть неравенства между нами. Я могла быть голой, растрепанной, униженной, либо одетой в стильный костюм, с укладкой и иллюзией того, будто могу общаться с ним на равных, но истинное положение вещей никому было не под силу изменить.

А еще меня изматывала неопределенность. Хотелось задать десятки вопросов, понять, какую участь мне в итоге уготовили. Только я прекрасно понимала, что никто мне не ответит, в лучшем случае грубо осадит за своеволие. Так и осталась стоять, опустив глаза в пол, улыбаясь, потому что не желала давать ему в руки козырь в виде собственного страха. И ждала. Как цепная собачонка, выдрессированная хозяином. Но кое-чему он меня все же научил. Я не собиралась ползать у его ног. Даже если меня заставят это сделать, это не будет моим выбором.

- Не трясись. Я хочу сыграть с тобой партию. Твой ход.

Лукас потер переносицу, подавив зевок. Я шагнула вперед, внутренне ожидая окрика, но его не последовало. Белые шахматные фигуры манили к себе, приказывая сдвинуть с исходных позиций. Непонятно как я сумела абстрагироваться от собственных душевных метаний и вспомнить, ему научил отец. Сдвинула пешку на две клетки вперед.

Лукас не смотрел на доску. Изучал мою склонившуюся над шахматами фигуру, пробивая выстроенные в моем воображении свинцовые барьеры. Он много повидал таких, как я, на своем веку, чтобы ломать ментальные преграды.

- Уверена?

Возможно, это тоже была игра. Он хотел смутить меня, заставить нервничать, думать, что же я сделала не так. Психологическая ломка не прекращалась ни на миг. Я подняла глаза, чтобы встретить его испытывающий взгляд.

- Уверена. Ваш ход.

Черная пешка двинулась навстречу. Даже в этом жесте было нечто угрожающее, призывающее спасовать, снять маску уверенности. Увы, пешки не ходят назад.

- Что-то не так, Виктория?

В это раз мои губы дрогнули совсем не в показательной улыбке.

- Вы допустили ошибку. Переходите.

Лукас медленно поднялся и шагнул ко мне. Я не смогла понять, чем вызвала его заинтересованность, но душа в тот момент ушла в пятки. Наверное, не сумела сдать очередной экзамен.

- Ты так ничего и не поняла.

С таким же выражением лица он обещал скормить меня собакам. Наверное, изрезал тоже, не меняя мимики, просто я не могла этого видеть. Помимо воли я сделала шаг назад.

- Твой ход, Виктория. Ты же хорошо подумала?

Это был выбор из двух зол. Никаких оттенков и полумер. Как в сказках, черный либо белый камень, зажатый в ладони. Мне следовало сейчас либо спасовать, поддаться игроку, в руках которого была моя жизнь, либо сыграть ва-банк. Но непонятно, чем для меня это закончится.

Я растерялась. Понятия не имела, что мне следует сделать, чтобы угодить этому махровому эгоисту. А он и не собрался давать мне время на раздумья.

Все произошло довольно быстро. Боль в заведенной за спину руке перешла во всплеск более острой, вызванной прикосновением к потревоженной спине. Я даже не сразу ощутила привкус крови во рту, когда Лукас толкнул меня на столешницу. Голову поднять не успела, лишь клацнули зубы.

- Правильный ход, Виктория. Б**дь, или ты делаешь правильный ход, - свободная рука мужчины вырвала пуговицу моих брюк, стаскивая их вместе с трусиками по ногам, - или после этого я воткну тебе нож в п**ду!

Шок. Насколько сильный, что я потеряла связь с реальностью. Чертова доска с нереально красивыми фигурами из стекла оказалась прямо перед моими глазами. Лукас специально удерживал меня за шею так, чтобы я могла ее видеть. Но что толку было в этом, если все происходящее на ней сейчас выглядело лишь набором красивых цацок?!

Он наклонился к моей щеке, прикусив ее зубами - не сильно, скорее, в целях продемонстрировать свою власть и решимость. Пальцы с нажимом прошлись вдоль позвоночника, причиняя боль. Но она же и отрезвила. Я содрогнулась от его безжалостного обещания вновь изрезать меня.

- Ты начинаешь вызывать скуку, девочка, от слова «совсем»! - прохрипел Лукас перед тем, как войти в меня на сухую, без предварительных ласк. - Я могу пачками драть бестолковых шлюх, и мне для этого не надо предоставлять тебе особые условия! Или ты включаешь свои мозги, или прямо сейчас, как только я с тобой закончу, полетишь в жаркие страны, в бордель, удовлетворять грязных латиносов!..

Толчок. Резкая боль. Ужас никак не желал отпускать. В тот момент я поняла, что со мной никто не шутит.

Пик остроконечной фигурки «офицера» стоял перед моими широко распахнутыми глазами, будто подавал какие-то непонятные сигналы. Воткнуть в глаз насильнику? Да, меня убьют на месте, перед этим, что не исключено, устроив средневековую инквизицию, но это лучше, чем заживо разлагаться в борделях стран третьего мира. Смерть стала настолько обыденным понятием, что я уже и не задумывалась о том, хорошо это или плохо. Но стеклянная фигурка явно говорила о чем-то другом.

О чем же? Выпустить ее на поле боя или оставить в покое?

Закусив губы, я подняла руку и потянулась к доске. И в тот же момент увидела то, что не замечала прежде. Три хода, и партия будет выиграна. Этого ли хотел от меня Лукас?

«Ты все равно не узнаешь, пока не сделаешь». Мысленно уповая на высшие силы, я подняла фигуру «офицера» и сбила черную пешку с клетки. Ощутила, как Лукас замер во мне, прекратив движение. Отступать было поздно. Я сбила вражескую ладью, остановившись перед конусом обсидианового ферзя.

- Шах. И мат.

Мир замер. Время застыло. Я без сил опустила голову, чувствуя, как бежит по щеке предательская слеза. Я понятия не имела, что только что вытянула: белый камень или черный. И пути назад уже не было. Так и осталась лежать, сотрясаясь от беззвучных рыданий, не замечая, что Лукас вышел из меня и остался стоять за спиной. Только знала наверняка, что его взгляд в этот момент неотрывно прикован к злосчастной шахматной доске.

А потом вернулась боль. Не сильная, но отрезвляющая, действующая подобно нашатырю. Пальцы мужчины надавливали на шрам под пластырем, вычерчивая дорожку вверх, к шее.

«Не потеряй себя в самой себе. Не потеряй. Не становись тем, кем ты не являешься».

Этот голос звучал в моем сознании оглушительным набатом. Я лишь всхлипнула, ощутив, как чужие руки натянули кружево трусиков на мои бедра, а вслед за ними брюки.

- Молодец, Виктория. Я доволен тобой.