Необходимый грех. У любви и успеха – своя цена - Джулия Кеннер

Дэмиен так сильно шлепает меня по попе, что я невольно вскрикиваю. Правда, скорее больше от удовольствия, чем от боли.

– Нравится? – спрашивает он.

О боже, да! Я выгибаюсь в ожидании нового шлепка.

– Раздвинь ноги.

Я с радостью повинуюсь, предвкушая, как он в меня войдет. Я слышу металлический звук расстегиваемой молнии и чувствую мягкое прикосновение ткани его штанов к моей коже. Я жду не дождусь, когда он, наконец, трахнет меня.

Дэмиен кладет одну руку мне на грудь, а другую – между ног. Я начинаю приподниматься, но он резким тоном говорит, чтобы я не двигалась и нагнулась.

– Ты же хочешь, чтобы тебя трахнули?

– Да, – говорю я со стоном.

Слава богу, руками я держусь за стол, иначе бы точно упала, потому что ноги меня уже не держат. Я настолько хочу кончить, что, если он в ближайшее время этого мне не позволит, я, наверное, просто умру.

Дэмиен засовывает в меня два пальца, и я издаю стон. Я так близка к оргазму, что еще чуть-чуть – и я взорвусь.

Но никакого взрыва не происходит. Дэмиен вынимает из меня пальцы и кладет руки мне на бедра. От разочарования я начинаю хныкать.

– Повернись ко мне, дорогая, – командует он. – Я хочу видеть твое лицо.

Я поворачиваюсь, и его глаза говорят мне больше, чем любые слова. Меня поражает страсть, которую я в них вижу.

– Поцелуй меня, – прошу я.

Дэмиен целует меня так крепко, что мои губы начинают кровоточить, и я ощущаю привкус крови. Он сажает меня на круглый стол, рывком сдирает с меня платье и оголяет грудь. Его губы смыкаются на моем соске, который он прикусывает зубами. Я вскрикиваю от удовольствия, граничащего с болью.

Я откидываюсь спиной на жесткий стол, но мне все равно, я не чувствую никакого неудобства. Я широко раздвигаю ноги, и Дэмиен вводит в меня свой член. Я приподнимаюсь ему навстречу. Я хочу его, я хочу принадлежать ему.

Резкие, ритмичные движения… Его член проникает в меня глубже и глубже, и вскоре я уже содрогаюсь от долгожданного оргазма. И тут же чувствую, как мой возлюбленный со стоном кончает в меня.

– Вау, – говорю я, придя в себя через несколько минут.

– Это точно, – улыбается Дэмиен.

Он помогает мне подняться с жесткого стола, и мы идем в просторную спальню, где заниматься сексом было бы гораздо удобнее, чем в столовой.

– Кровать, – восклицаю я. – Как приятно видеть такую простую вещь, как кровать.

Мы залезаем под одеяло и лежим, прижавшись друг к другу, переключая телевизор с канала на канал. Мне нравится страсть Дэмиена и его нежность после секса. Я чувствую себя с ним в полной безопасности.

– Тот телефонный звонок, о котором ты спрашивала… Мне тогда сообщили плохие новости от близкого человека, – неожиданно говорит Дэмиен.

– Очень жаль, – говорю я и вспоминаю слова Чарльза Мейнарда. – От близкого человека из Германии?

Он бросает на меня быстрый взгляд.

– Почему ты так думаешь?

Я пожимаю плечами.

– Слышала, как об этом говорил Чарльз.

– Понятно. Германия не имеет к этому никакого отношения. У Софии проблемы.

Сперва я не могу понять, о ком он говорит, но потом до меня доходит.

– Это твоя подруга детства? Про нее говорил Элейн?

Дэмиен кивает.

– У нее возникли проблемы, причем не в первый раз. Меня это очень расстраивает. Я так хочу, чтобы все это закончилось, но она периодически наступает на одни и те же грабли.

– Мне очень жаль. Надеюсь, это поправимо.

– Я тоже очень надеюсь, – отвечает Дэмиен и нежно целует меня в лоб.

Я жду, что он продолжит свой рассказ, но он молчит. Впрочем, я не хочу от него ничего требовать. Мне достаточно, что он поделился этим со мной.

– Спасибо, – говорю я.

Он даже не переспрашивает, за что именно я благодарю.

– Ты видишь, что я стараюсь.

– Вижу. – Я прижимаюсь к нему. – И меня это очень радует.

Я закрываю глаза. Дэмиен нежно гладит мое лицо. Проходят минуты, и я уже потихоньку проваливаюсь в сон, как он снова начинает говорить:

– Раньше я никогда не спал голым.

– Почему нет? – сонно отзываюсь я. Мне нравится представлять его голым.

– Потому что, когда мы ездили на соревнования, Рихтер ночью приходил ко мне в комнату. Мне всегда выделяли одноместный гостиничный номер, хотя все остальные ребята жили в двухместных номерах.

Мой сон как рукой сняло. Я не двигаюсь, потому что боюсь, что Дэмиен прервет свой рассказ.

– И что?

– Он заходил в мой номер. И он меня трогал.

По голосу я чувствую, как Дэмиен напряжен и как трудно даются ему эти слова.

– Он угрожал мне и говорил, что если я расскажу об этом, то потеряю все. У моего отца не будет денег, а у меня появится репутация плохого мальчика, который врет.

– Какая сволочь.

– Да.

Я тихо жду продолжения рассказа. Но Дэмиен молчит. Впрочем, он и так рассказал мне очень много. За сегодняшний вечер он рассказал мне о себе две важные вещи, и мне кажется, мы стали гораздо ближе.

– Я именно это и подозревала, – говорю я. – Но я ошиблась по поводу твоего отца.

– В каком смысле?

– Я думала, твой отец знал, что тренер тебя сексуально использовал. Но когда он сидел с нами в лимузине, я поняла, что это не так.

– Он знал, – холодно говорит Дэмиен после долгого молчания.

Я резко поворачиваюсь к нему.

– Не может быть! Как же он может рассчитывать, что ты придешь на открытие теннисного центра, названного в честь этого человека?!

– Не знаю, – отвечает Дэмиен.

Я вижу, что мышцы его лица напряжены.

– Нет, знаю, – поправляет он себя через несколько мгновений. – Все очень просто. Этим теннисным центром владеет крупный немецкий концерн. Огромная и сильная компания, в ее руководстве очень влиятельные люди.

– Я не вижу связи. Твой отец имеет к этому концерну какое-то отношение?

– Никакого. И моему отцу все равно, пойду я на открытие или нет. Все дело в услуге, которую можно оказать, в расчете на то, что тебе взамен тоже окажут услугу. Я участвую в церемонии открытия, поддерживаю это мероприятие собственной репутацией, а люди в Германии замолвят за меня словечко и помогут решить проблемы, которые возникли у моей компании в этой стране.

– То есть помогут решить проблемы, возникшие в Германии?

– Совершенно верно. И мой адвокат, кстати, в этом вопросе полностью согласен с моим отцом. Чарльз был очень недоволен заявлением, которое я сделал для прессы. Я сказал Чарльзу, что такое положение вещей только на руку его конторе – ведь я плачу им почасовую оплату.