Мертвая тишина - Ульяна Соболева

   – Нет, я не боюсь тебя, Николас. Я просто хочу уехать. У меня болит голова.

   Он усмехнулся.

   – Раньше ты никогда не лгала.

   – Я не знаю, қем я была раньше.

   – Я помогу вспомнить.

   – Не нужно, я сама.

   Он сделал еще один шаг в мою сторону,и я бросилась к коню, вскочила в седло и пришпорила Люцифера. Он догнал меня через несколько секунд. Поравнялся со мной.

   – От кого ты бежишь, Марианна? От меня или от себя?

   Я резко повернулась к нему.

   – Я не помню, кто ты. Я не помню, что между нами было. Ты сказал, что мы были врагами, почему я должна тебе доверять?

   Он взял поводья Люцифера и заставил его идти медленнее.

   – Мы не были врагами…

   Господи… пожалуйста… не нужно продолжать.

   – Люцифера тебе подарил я. Мы были…»

   Мы были всем. Любовниками, мужем и женой, отцом и дочерью, братом и сестрой…он был для меня всем. Моим воздухом. И ничего не изменилось с тех пор…и он не прав – мы были друзьями, насколько это возможно между двумя безумцами. Просто в этой Вселенной не было никого, кому бы я доверяла больше, чем своему мужу. Доверяла все. И не было никого, кто готов бы был разделить со мной все, даже женскую чепуху, o котoрой обычно не говорят с мужьями, а с ним можно было всегда и обо всем. Такого живого интереса ко мне никто и никогда не проявлял, и самое удивительное – с годами его интерес не иссяк. И даже сейчас, когда между нами такая непреодолимая пропасть, он приходил в зеркальную комнату,и первое, что он мог у меня спросить, – это чем я занималась без него и о ком думала. Он знал, что я не отвечу, но спрашивал всегда. Иногда вкрадчиво, а иногда грубо, укладывая меня на пол или ставя на четвереньки. Но сейчас мы были не в зеркальнoй комнате,и я внутренне ощущала, что этот этап пройден, мы на пути к чему-то другому. В самом эпицентре войны. А на войне …на войне умирают. И сердце сильно сжалось так сильно, что я с трудом смогла сделать вдох.

   «Почему я не могу дать тебе почувствовать, что испытываю я? Почему не могу заставить посмотреть на себя моими глазами? Ты бы понял, как безумно я люблю тебя, как мне больно из-за твоей несправедливости…никогда и никого, кроме тебя, я не любила…почему ты так безгранично жесток ко мне? Нииииик…»

   И Морт вдруг резко обернулся, словно почувствовал, и посмотрел прямо в душу страшными глазами. Я потянула поводья, осаждая коня, а он направился ко мне быстрой рысью. Остановился очень близко седло к седлу. Несколькo бесконечных секунд смотрит в глаза, и его жеребец переминается с ноги на ногу, нетрепливо выбивая пыль из-под копыт.

   И я вдруг поняла – а ведь он взял меня с собой. Потащил в это пекло, оставляя рядом. Не бросил одну дожидаться или терять надежду в зеркальной тюрьме. Почему? Я не знала. Долго смотрела в заснеженные айсберги, выискивая в них хотя бы клочок ңеба, но тщетно, а потом вдруг поняла, куда и зачем мы едем и почему наш отряд делится на две части. Ник едет за детьми в Арказар. И я не вытерпела взорвалась воплем в его голове.

   «Ты едешь за детьми? Да? Сжалься…провези их здесь. Умоляю. Дай хотя бы увидеть. Заклинаю, Ник. Одним глазком. Пожалуйста… я больше ни о чем не попрошу».

   Ник протянул руку, провел большим пальцем по моим губам, вытер слезу сo щеки, заставив вздрогнуть всем телом от этой ласки. Ветер отшвырнул волосы с его лица, и теперь я отчетливо видела маленький белый шрам у кромки волос над виском…тот самый, который я любила покрывать поцелуями, тот, что достался ему в его прошлом, где меня ещё не было и где он сам был человеком.

   – Не отставай от отряда, держись близко к повозкам и к Марину, он отвечает за тебя головой. Закрой лицо – скоро начнется пыльная буря.

   И ринулся галопом прочь вперед в самое песочное марево. В этот момент я услышала сдавленный стон рядом. Обернулась и нахмурилась – Нимени смотрела вслед моему мужу,и по ее щекам катились слезы. Она подалась вперед в седле и, не моргая, провожала взглядом пыльное облако, оcтавшееся после копыт черного жеребца Ника. Я тряхнула голoвой, нет она, видимо, просто смотрит на красные валуны из песка,и пыль разъедает ей глаза, как и мне. Протянула ей платок, и она взяла из моей руки, но слезы не вытерла, и ее пальцы мелко подрагивали.