Маленькая, ты попала! - Марианна Кисс

* * *

— Твою нахер мать, как можно на этом ходить?

Ноги мои, с мужественной кривизной, надеюсь не сильно видны из — под этого вечернего сука платья.

Стринги врезались в жопу. Какая — то херня держит мой член. А ещё нужно красиво идти и чтоб пистолеты в мягких кармашках не звякали друг об друга.

Мучение на каждом шагу. И при этом я должен игриво улыбаться жеманничать и стоить глазки каждому мужику.

Сначала было вообще невыносимо, но немного поупражнявшись, я всё — таки — пошел.

У ворот вытрусились мы из тачки, типа как вообще гости Вип разряда.

И вот мы — Анфиса, Афродита и Лилианна, то есть, Лёха, Марат и Вован, у порога особняка Лысого с пригласительными от самого же Лысого.

Гостей натолклось как никогда. Даже у папашки моего на гулянках, такого не было. А что говорить папаша мой — старый пень, ему нормальные движовые гулянки давно не интересны. Ничем не интересуется ни вечерниками, ни девочками. По — стариковски посидит с барыгами, такими же древними, как моя жизнь и всё. Никакого кайфа.

А у Лысого всё по высшему классу. Вот это я понимаю, главный босс гуляет. Нагнал тусу, что меня аж завидки пробрали. Я, когда дай бог, большим боссом стану, обязательно такую тусу соберу. В первый же день своего большого боссовства.

Идём с, девочками, благоухаем. И я, так прямо в роль неплохо стал входить, вот ни одна сука меня в таком прикиде не узнает. Пусть попробует.

У меня на лице ни одной волосины. И на ногах, и даже на руках.

Хорошо, что эта виза — сука — жистка до жопы моей не добралась, а то хотела — подепилировать.

Говорит, сейчас сука с волосами на жопе — не модно. Не трендово.

Я этому виза — сука — жисту, чуть руки не обломал, как только они сука к жопе потянулись.

Короче, подходим к охране, которая пригласительные проверят.

Я грудь сосками вперёд, как приказывали. И она так натурально у меня пошатывается. И за счёт груди, платье не сильно прилегает и там где член притаился всё даже окей. Не видно. И стринги уже к жопе вроде притерлись, не жмут. Чувствую себя считай в полном комфорте.

Вот только бы в таком комфорте, мне бы малую не встретить, а то ведь почувствует родную душу, потянется. Или нет?

— А что у нас тут за красавчики? — говорит Лёха, то есть Анфиса.

На него рыжий парик натянули и платье зелёное. Ничё так получилась, цветовая состыковочка.

— О, девочки, — улыбается охранник и как — то так, подозрительно хорошо улыбается.

Неужели к яйцам полезет потрогать? Та нежелательно.

Смотрю, рукой к Лёхиным яйцам тянется, а тот говорит:

— Не тронь противный, у меня критические дни. Хо — хо — хо.

— Ах, шалунья, — охранник руку нехотя одернул. И пропустил.

— И у меня критические, — говорю и грудью его так легонько подтолкнул, типа заигрываю, — не лезь дурашка.

Он мне, как раз по грудь и будет.

— О, блондиночка, — охранник точно нам рад, — позови меня куколка, если Лысый откажется. Я тебе ножки помассирую, — проурчал чудило.

А я показал губами — Ам! Ну типа, как я его хочу. И представил, как он мой сорок третий массировать будет.

Проникаюсь понемногу.

Вошли.

— Ну что, пора рассредоточиться по позициям, — говорю так, чтобы пацаны поняли, а сами направо, налево улыбаемся.

Нам задача — с гостями слиться. Подождать когда все нахерачатся. Главное не нахерачиться самим. Охране по бокальчику шампуса заклофелиненого, и всё, дело можно делать. Во флигелёк проникаем, папашку в бабу наряжаем и выходим, как ни в чём не бывало. Типа и не при делах.

Я вчера с вечера боевые движения на всякий случай повторил. Чтобы тело не забывало. Помнит оно. Помнит грушу кулачина.

Если что не по — моему, сука… убью, если кто на дороге встанет.

Всё.

Понеслась.