Красный бархат - Софи Росс

— Я хочу поговорить, — начинаю сразу жёстко, без каких-либо вступлений. Руки дрожат так, что я удивляюсь, как телефон до сих пор не выпал из них.

— Могу прямо сейчас прислать за тобой машину. Я рад, что ты одумалась и решила сделать правильный выбор, малышка, — меня трясёт даже от его голоса. Не представляю, как я буду держать себя в руках при личной встрече.

— Нет. Публичное место. Завтра, Глеб, в половине второго. Пообедаем в нашем любимом ресторане, — обстановка поможет мужчине предаться ностальгии, а мне это только на руку. Пора пробудить в себе великую актрису всех времен.

— Буду ждать с нетерпением.

После звонка — прокричаться, уткнувшись в подушку и заглушая звук, чтобы соседи не посчитали меня сумасшедшей. Мне настолько отвратительна сама мысль о том, что придётся сидеть с ним за одним столом, улыбаться и говорить о нашем будущем, что я всерьез думаю подать заявку от имени всей моей семьи в какую-нибудь программу колонизации.

На, например, Марсе Глеб не сможет достать мамулю или отца. Вариант с киллером вызывает вопросы: уж очень не хочется попасть в тюрьму из-за жизни такого морального урода.

Сегодня я позвонила человеку Руслана и дала своё согласие на операцию по взлому ноутбука моего бывшего. Перед этим, конечно, заручилась поддержкой Руса — зубами он скрипел долго, но в конце разговора мне всё же удалось окончательно убедить его в отсутствии других вариантов.

Я решила действовать медленно. Наладить хоть какой-то контакт с Глебом, постепенно сблизиться и дать понять, что я готова дать ему ещё один, последний, шанс, а после постараться пробраться на его территорию. Всё это нужно провернуть как можно быстрее, потому что я не смогу притворяться долго женщиной, которая от него без ума.

По плану мне нужно убедить мужчину, что я хочу начать всё с самого начала. Познакомиться заново, так сказать. Это позволит свести к минимуму физический контакт — поцелуй в щёку, не более. Всё ради дела.

Мама сказала, что сегодня мне приезжать не нужно. Она вызвала себе группу поддержки из подруг, которые пробудут с ней до самого вечера, а завтра с утра она займётся приготовлением любимых папиных блюд. В общем, маменька погрузилась с головой в собственные дела и попросила детей не беспокоить её в режиме первых больничных отцовских будней. Нервы пришли в порядок.

В диалоге с Тошей светилось несколько пропущенных сообщений — этот вымогатель давил на жалость своим состоянием и просил привезти ему чего-нибудь вкусное или просто приехать самой и сотворить из его продуктов гениальный кулинарный шедевр.

«Хватит спамить мне своей разукрашенной физиономией, братец. Доставка — наше всё».

Я решительно отказывалась вылезать сегодня из дома. Засела за работу, поставив рядом огромную кружку с щедрой порцией кофеина. После нескольких анимационных изображений с грустными котятами от Антона я поняла, что не настолько бессердечна, как мне хотелось бы.

Пришлось паковать продукты из собственного холодильника, потому что толкаться в магазине мне совершенно не хотелось, и вызывать такси, чтобы накормить эту обиженную жизнью мартышку. Обратную машину будет оплачивать мне сам.

«Спустишься и поможешь мне допереть всё необходимое до квартиры. Напишу, как буду подъезжать».

Мне кажется, Тоша выскочил на улицу сразу после этого сообщения. Я засмотрелась в окно и скинула ему сообщение о том, что нужно выходить, когда таксист уже заезжал во двор нового жилища моего любимого — в целом любимого, но сегодня это можно считать сарказмом — братца.

Успеть так быстро спуститься было невозможно, однако Антон уже помогал мне выгружать пакеты. Голод творит чудеса.

— Почему я вообще это делаю, не подскажешь? — я оккупировала довольно просторную кухню, развернув бурную деятельность. Если уж решила порадовать брата домашним — приготовлю сразу на несколько дней.

— Потому, что ты меня слишком сильно любишь. Никак не отказать такому лапочке, — я не придирчивая, не подумайте, но вот этот подбитый глаз меня сильно смущает. Лапочка наоборот.

— Скорее я просто подсознательно думаю, что мне сейчас лучше не оставаться одной — так я начинаю слишком много думать, — анализирую и нарезаю картофель, едва не перейдя к собственному пальцу.

— О чём? О чём вообще может думать счастливица, чей мужик на ночь глядя попёрся вытаскивать её брата из участка вместо тёплой постели? Если что — я этого не говорил, мне по должности ответственного брата положено придирчиво относиться к кандидату в женихи, — Тоша смеётся ещё больше, когда я хлопаю его лопаткой по лбу. — Тише, не дерись с раненым.

Пусть спасибо скажет, что она чистая.