Спаси меня от себя - Юлианна Орлова

«Навсегда с любовью».

Касаясь мягких лепестков, не могу сдержаться, плачу, как давно не плакала в своей жизни. Ощущаю себя Алисой в озере из слез.

— С днем Рождения, Есеня! — папа появляется в проходе с забавной горкой блинчиков в одной руке и с маленькой коробочкой в другой. Но видя мое состояние, он неуверенно подходит ближе и осторожно кладет подарки рядом с букетом. — Тебе не нравится?

В то время как я глупо пялюсь на это милашество и чувствую, что сдаюсь, слезы льются еще сильнее. На что папа подходит ближе и мягко обнимает меня, закрывает от всех бед и обволакивает своим теплом и любовью. Я утопаю в ощущениях и в это мгновение ментально и незримо чувствую счастье.

Радость. Словно послевкусие от приятной сладости, или как отголосок любимой песни, что ты слышишь у прохожего в телефоне. Случилась и моя внезапная радость, напитавшая сердце под завязку своим ярким светом.

— Милая, я не хотел, чтобы ты плакала, — хмурится и заправляет прядь волос мне за ухо.

— Я просто…от счастья, что ты у меня такой замечательный, пап, — утыкаюсь в грудь и выдыхаю, а затем поднимаю взгляд и улыбаюсь самому дорогому человеку в своей жизни.

На самом деле только папа мог дарить подарки всегда за двоих, он мой мапа, мама и папа в одном флаконе, как будто не моя мама бросила нас в самом начале, сказав что-то типа «На меня давит постоянный крик, я не могу так, прости».

Как будто не было этой мрачной бездны в несколько лет, когда отец пытался собрать свою душу по осколкам и растить меня в нормальных условиях, а с его профессией это было невыносимо сложно, особенно, когда родителей с обеих сторон не было, а значит, маме с бабушкой ребенка не отправишь.

Я часто думаю, что он лучший мужчина на планете и сдается мне, что именно ему никогда не казалось, что в следующую секунду ты разломаешься окончательно и бесповоротно. Хоть, видит Бог, поводов у него было много.

— Я люблю тебя, дочь. И я горжусь тобой, — успокаивающий взгляд зелёных глаз всегда особенно действует на меня.

Улыбаюсь шире и целую папу в обе щеки, отчего морщинистое лицо проясняется на пару мгновений.

— А я тебя. Всегда.

Мы продолжаем самый вкусный завтрак за долгое время, а забавные коржики, потому что это явно не блины, на самом деле довольно вкусные. Густой слой сгущенки делает их достойными представителями десертов.

— А теперь самое главное, — протягивает мне белую коробочку и загадочно улыбается. С нетерпением открываю ее и замираю. Глаза вываливаются из орбит от того, с какой силой я распахнула их. В душе поднимается волна неконтролируемого удовольствия.

— Не может быть! — срываюсь и обнимаю отца так сильно, что ощущаю болезненные спазмы в руках.

— Задушишь! Кто откачивать будет? — хрипло смеется. — Но ты поедешь не сама, так что уже выбирай, кого брать на абордаж. На меня даже не думай, операций столько, что я безвылазно буду на работе в ближайшее время. А тебе не помешает отвлечься от своих вакцин и лекарств, сплошная химия в голове!

Поездка в Болгарию, это не просто путешествие, это целый тур, бесконечные прогулки и экскурсии, завтраки и ужины в маленьких ресторанчиках близ знаменательных строений. Я до потери сознания люблю путешествовать, а ещё лучше так, чтобы с походом и куда-то в самую глушь. Уже ощущаю, как морской бриз у берегов новой для меня страны вовсю гуляет в волосах и нежно цепляет кожу.

Будет новая отметка на карте путешественника, подаренной также отцом.

Повизгиваю от восторга и не могу стереть со своего лица глупейшую в мире улыбку. На ближайших каникулах я буду в раю.

Все это на какой-то жалкий отрезок времени наконец-то дает мне забыть странного мужчину и весь вчерашний вечер, но ровно до того момента, пока я не выхожу из подъезда и не замечаю Костю с отвратительно-пошлой охапкой красных роз, улыбка до ушей, но глаза не выражают той радости, они скорее наполнены молчаливой злобой. И улыбка выходит натянутой, отчего кажется, что он готов меня разорвать на куски.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Злость пробирает до противного зубного скрежета, пока все также иду в сторону машины. У судьбы для меня явно изощрённые планы.

— Ты сошла с ума?! Как можно было исчезнуть и не брать трубку? Я волновался, — сильный захват запястья вынуждает резко остановиться, но я остервенело выдергиваю руку.

— Да ты что? Пока ты пьяный на столе танцевал, точно не думал волноваться обо мне, — прищуриваюсь и складываю руки на груди, отступая на шаг назад. — Я устала махаться с ветряными мельницами. Мне осточертело видеть тебя в таком состоянии, надоело лицезреть твою невменяемость, и знаешь… — но договорить мне не дают. Как обычно.

— Не пью я больше так, как раньше, впервые за долгое время позволил себе расслабиться, Есень. Мы вместе всего ничего, а ты уже выносишь мозг!

— Да, прости меня, что выношу тебе мозг. Ты мне что обещал? "Посидим часик с партнёрами и будем вдвоем веселиться". Что ты сделал? Набухался, как заядлый алкаш, хоть и обещал мне больше такого не совершать. "Все в меру", не это ли ты обещал?! Тебе снова захотелось полежать в больнице с алкогольной передозировкой? Так это уже без меня. И я уже молчу про то, что твой друг смотрел на меня как на мясо.

Костя скривился и раздасованно хмыкнул, не веря моим словам.

— И как же он на тебя смотрел? У человека невеста есть. Не начинай в каждом мужике видеть угрозу, тебя бы никто не тронул, а я всего-навсего отметил свой первый успешный проект. Артем был вежливым, не более. Прекрати свое прошлое переносить на настоящее и включи мозг!

То есть, моих слов недостаточно, есть лишь нерушимая вера в друга? Удар словно от пощёчины.

— А знаешь и правда…верь другу.

Обида душит противными тисками. Как можно было это сказать? Знал же, почему я так отношусь к подобным местам и как не люблю чужих. Знал в деталях мое отношение к клубам, особенно после того случая. И даже сейчас на мои слова разве что не рассмеялся в лицо, попрекая прошлым.

Разворачиваюсь и опрометью несусь к машине, будто бы за мной стая волоков гонится. На самом же деле я не хочу больше слушать ничего, что может выскользнуть из его рта.

— Ты не сможешь вот так взять и уехать!