Возрождение Зверя - Ульяна Соболева

— Прикройся.

— Иди к черту. Я достаточно взрослая, и ты не будешь мне указывать, как будто имеешь на это право.

Не имею. Пока что не имею. Даже больше — не хочу иметь. И хочу. Дико хочу, и внутри стихийное бедствие уже с первыми жертвами — будто не просто имею, а она вся моя. Я резко притянул Марианну к себе и демонстративно, презрительно принюхался:

— От тебя несет алкоголем и сигаретами. С каких пор ты куришь?

— С сегодняшнего дня. А вообще… не твое дело.

Она вырвалась, хотела пройти мимо меня вверх по лестнице, но я снова дернул ее за локоть.

— Мы уезжаем отсюда.

— И не подумаю. Мне здесь нравится.

Невыносимо хотелось сбить с нее спесь, наброситься на ее рот, кусая, насилуя, врываясь языком, чтоб начала задыхаться, но я заставил себя успокоиться и грубо потащил девчонку за собой, не обращая внимание на сопротивление.

— Оставь ее, Николас. Девушка развлекается.

Майкл преградил нам дорогу. В тонких пальцах Вудворта дымилась сигара. Пускает дым в мою сторону, а я по зрачкам вижу — он под кайфом, под красным порошком. Обдолбанный ублюдок, который, наверняка, собирался хорошо провести время с Марианной. И лишился бы яиц, члена, а потом и жизни. Я бы с удовольствием провел эту экзекуцию уже сейчас только за то, что посмел увезти и иметь какие-то планы на эту ночь. Вообще иметь какие-то планы на НЕЕ.

— Уйди с дороги, Майки, Марианна уезжает отсюда со мной. Сейчас.

— Она хочет остаться, — упрямо возразил Майкл, и его глаза тоже загорелись фосфором. Да. Давай. Разозли меня, и я загрызу тебя прямо здесь. И мне по хер на твоего папочку.

— А я сказал, она не останется в этом вонючем месте. Уйди с дороги Майкл, с тобой я потом поговорю.

— Отчего же? Можно и сейчас.

Все случилось за одно мгновение, я схватил парня за шею и одной рукой резко поставил на колени. Другой удерживал яростно сопротивляющуюся Марианну, которая что-то возмущенно кричала. Я не слышал и не слушал ее. Она могла хоть арии распевать, мне было насрать. Майкл закашлялся, его глаза округлились от удивления и боли, когда мои когти сжали его кадык, разрывая горло.

— Еще секунда — и я порву тебе глотку, достану кадык и выдеру язык, а потом сожру. Я не брезгливый, тебе ли не знать? Не зли меня, Майки. Не сейчас.

Резко отпустил парня, вытер пальцы о его рубашку, забрал у него сигару и, демонстративно затянувшись, выпустил дым в его разъяренное лицо.

— Не лезь в это, понял? Я буду решать, когда, с кем и куда она пойдет.

— Марианна — не твоя собственность. Ты даже ей не родственник, — Майкл потрогал горло, на котором быстро затягивались рваные раны от моих когтей.

Я усмехнулся и, подняв Марианну одной рукой за талию, понес к выходу из бара. Дискуссия окончена. На сегодня, Вудворт. Но мы ее продолжим, и что-то мне подсказывает — очень скоро продолжим.

* * *

Затолкал Марианну в машину, в который раз стараясь не смотреть на грудь в вырезе туники, когда пристегивал ее ремнем безопасности. Девчонка отвернулась к окну. Злится. Знала бы, насколько зол я, то, скорее, боялась бы. В таком бешенстве я не пребывал уже очень давно, потому что никто и ничто не могло вывести меня эмоции чертовую тучу лет.

— Зачем без меня поехала? — спросил, разгоняя автомобиль до сумасшедшей скорости. Все еще чувствуя, как от ревности и подозрений выкручивает кости и хочется вытрясти у нее истинную причину. Например, то, что ей нравится проклятый Вудворт. Никогда не стоит задавать вопросы, на которые не хочешь получить честные ответы, а я задавал, потому что, помимо садиста, во мне жил и мазохист, а он хотел в очередной раз получить оплеуху, чтобы убедиться, насколько всегда был прав, запрещая себе верить во что-то.

— Поехала и все. Не хочу с тобой разговаривать.

— Ты понимаешь, что это место не для тебя? Ты видела, что там творится?

Марианна открыла окно и подставила лицо ледяному ветру:

— Не тебе заниматься нравоучениями. Не лезь в мою жизнь, не пытайся мною командовать, особенно теперь.

Я резко затормозил, и Марианна чуть не ударилась головой о приборную панель, но я грубо опрокинул ее на спинку сидения.

— Давай, раз и навсегда расставим все по местам. Сейчас и прямо здесь. Когда ты, Марианна, упросила меня взять тебя с собой, ты пообещала не действовать мне на нервы и быть послушной девочкой, мать твою. Это было наше условие.

Марианна презрительно фыркнула, и желание сжать ее тонкую шею пальцами стало еще навязчивей:

— Тогда я не знала, что ты спал с моей матерью. Теперь ты для меня не авторитет.

Девушка нагло достала сигарету из кармана куртки и повернулась ко мне:

— Зажигалки не найдется?

Я резко отобрал сигарету и, смяв, выбросил в окно.

— Ты забыла, что ты не куришь.

— Курю, пью и сплю с кем попало.

Крикнула мне в лицо и попыталась открыть дверцу машины. Я демонстративно щелкнул задвижкой на дверце, блокируя все выходы. Спит с кем попало? Например? Я хотел бы узнать имя этого смертника, чтобы похоронить его живьем у нее на глазах.

— Похоже на правду. И как? Майкл следующий? — отрава снова потекла по венам, подкармливая зверя, который уже рвал и метал внутри меня.

— Ни с кем я не сплю, если хочешь знать, я еще девс… еще никогда. Да иди ты к черту. Я ухожу, поеду на такси. Выпусти меня немедленно.

Я увидел, как зарделись ее щеки и почувствовал странное идиотское удовлетворение. Подтвердила мои догадки. И сама же этого испугалась. Проклятые времена, где девушки стыдятся своей невинности и гордятся распутством. Малолетние шлюхи, которые выглядят старше и искушенней тридцатилетних. Они бесплатно раздвинут ноги и отсосут вам за бокалом виски под столом. Марианна подергала ручку двери, но безуспешно. Все, маленькая, добегалась. Теперь уже поздно куда-то убегать.

— Ты не выйдешь из машины, пока я не разрешу. Мы поговорим обо мне и Лине прямо сейчас и здесь. Расставим все точки и забудем об этом, ясно?

Она медленно повернулась ко мне, и тонкая лямка туники сползла с алебастрового плеча, обнажая грудь еще больше. Невольно замер, видя, как ткань зацепилась за острую вершинку соска. Во рту выделилась слюна от дикого желания прикусить его зубами.

Сглотнул и заставил себя отвести взгляд, поднять выше, к ее лицу. Скользнув по линии острого подбородка, к губам и наконец-то опять в глаза, в огромные сиреневые омуты, обрамленные густыми, длинными ресницами.

— Я никогда, — откашлялся, — слышишь, никогда не предавал брата, но не стану лгать — хотелось периодически вырвать ему сердце. Мне нравилась Лина, очень нравилась, а я слишком ее уважал, чтобы просто затащить в постель. Все случилось само собой, она была в отчаянии. Мы все считали Влада мертвым, я лично задвигал крышку его гроба в склепе. Один раз. Я и Лина. Всего лишь один раз, который ничего для нее не значил, кроме отчаянной попытки цепляться за жизнь и не сгореть от горя.