Отец моего (вы)бывшего - Юлия Вернер

Нет, это просто невозможно! Как такое могло вообще произойти? Неужели Михаил решил мне насолить спустя столько лет и приложил усилия для того, чтобы меня приняли в его новую компанию юристом? Вот актер! А ведь я почти поверила его удивлению на мое появление в кабинете!

И что мне теперь делать? Я просто не могла уволиться, ведь уже вся наша с дочерью жизнь зависела от этой работы! Благодаря ей мы могли шагать на более широкую ногу!

И ведь мужчина почти не изменился! В волосах появилась седина, но не более — Михаил оставался таким же, каким я его запомнила. И я ненавидела себя за то, что позволила эмоциям взять верх — по-хорошему, если бы я действительно забыла этого человека и была равнодушна к нему, то моя реакция была бы более холодной. А так… думаю, он все прекрасно понял и уже готовится растоптать меня.

Ненавижу!..

—…Вера, ты меня слушаешь?— Дарья, девушка с работы, сидела напротив и смотрела на меня.— Земля вызывает!

Я вздрогнула от неожиданности и посмотрела на нее.

—Прости, пожалуйста, я что-то задумалась. Что ты там говорила?

Девушка состроила недовольную рожицу и сложила руки на груди.

—Я не говорила, Вера, а спрашивала. Что с тобой? Ты после выхода из кабинета Горыныча сама не своя. Они тебя с Гуркиным обижали? Ты что-то не так сделала?

Я усмехнулась и отрицательно помотала головой.

—Да нет, все хорошо. Тебе должно быть показалось — у меня всегда лицо такое, когда я сосредоточена на работе.

Даша с подозрением на меня покосилась.

—Да неужели? И именно поэтому Глеб Викторович бегал по всему отделу и искал нашатырь?— она приподняла бровь.— Что-то ты темнишь. И Горыныч тоже странный ходит, а Гуркин так вообще какой-то уж слишком довольный.

Я скривилась и уставилась на недопитый кофе.

Говорить новой знакомой правду не хотелось, а то мало ли, может она сейчас же побежит и растреплет всем то, что я тесно знакома с их генеральным директором и меня приняли сюда по блату. Мне в первый же день ни к чему такое пристальное внимание.

—Сдаюсь,— пробормотала я.— Мне от волнения стало плохо в кабинете, поэтому Глеб Викторович и побежал искать нашатырь. Перенервничала, вот и результат, а может еще и жара сказывается.

Девушка хмыкнула и бросила взгляд на часы.

—Да, тебе в кабинет нужно кондиционер поставить или хотя бы вентилятор. У тебя и сейчас лицо от жары красное. Это не дело.

Я только лишь кивала в ответ, наблюдая за тем, как в зону отдыха заходят еще сотрудники — айтишник Никита и бухгалтерша Зоя.

Поздоровавшись с ними, мы сменили тему разговора, а потом и вовсе ушли по своим рабочим местам.

—Ну, ты на Михаила не обижайся,— сказала девушка, когда мы притормозили в коридоре.— Он сам по себе мужик мутный, а после того, как здоровье подкосило и подавно.

—О чем ты?— не поняла я и в упор на нее посмотрела.

Даша только-только хотела что-то сказать, но ее позвала пухлая брюнетка с другого конца коридора, и ей пришлось пойти к ней.

—Потом,— махнула она рукой и поспешила к незнакомке.

Занятая своими мыслями я добралась до кабинета, распахнула дверь и замерла, потому что у окна стоял Михаил собственной персоной и высматривал что-то на улице, но когда услышал, как я вошла, обернулся.

—Я тебя заждался,— сказал Воронов, держа руки в карманах брюк.— Проходи, не бойся.

Я нахмурилась, но закрыла за собой дверь и прошла вперед, останавливаясь перед своим столом.

Ну и чего ему здесь надо? Пришел расставить приоритеты и поставить меня на место? Он, кажется, предпочитает, чтобы люди играли по его правилам, но от меня он этого не дождется! Пусть привыкает!

—И зачем вы меня ждали?— я специально обратилась к нему на «вы», чтобы провести грань. Он мой начальник, а я его подчиненная. Не больше, не меньше.

Мужчина медленно обогнул стол и остановился напротив меня, соблюдая расстояние примерно на вытянутую руку. Выражение его лица было задумчивым, и смотрел он мне прямо в глаза.

—Как ты сюда попала?— вдруг спросил он, чем удивил меня.

—Что за вопрос?— я приподняла бровь и усмехнулась.— Ты подсуетился, разве нет? Судьба не могла быть ко мне так жестока, чтобы спустя столько лет опять столкнуть нас лбами! Ты последний человек, которого мне бы хотелось видеть, поверь!

Губы мужчины расползлись в нехорошей улыбке. Его явно забавляла моя реакция.

—Взаимно,— в тон мне ответил он и даже бровью не повел.— Но я не имею никакого отношения к твоему трудоустройству. Я был удивлен, увидев тебя не менее, чем ты меня. Так что все же — это судьба!

Я сложила руки на груди. Весь мой вид выражал недовольство.

—Сильно в этом сомневаюсь!— прошипела я.

—Тебе придется поверить мне на слово.

Пару секунд мы буравили друг друга недовольными взглядами, пока я, наконец, не отвернулась и не прошла за свой стол, чтобы продолжить работу.

—Если вы закончили, то попрошу покинуть мой кабинет. Мне нужно работать,— сказала, даже не глядя на мужчину.

Воронов хмыкнул, но уходить почему-то не спешил.

—Поужинаем сегодня?

Я подняла на Михаила удивленный взгляд.

—Ты в своем уме? На какой ответ ты рассчитываешь после того, что сделал?

—На положительный,— как ни в чем не бывало ответил он.— Это просто деловой ужин. Поедим, поговорим, обсудим дела.

—Нам не о чем с тобой разговаривать,— буквально прорычала я, снова опустив глаза в бумаги.— Так что нет, поужинай в другой компании.

Уходить он по-прежнему не спешил, и я посмотрела на мужчину в упор, чтобы прогнать, но тут у меня зазвонил телефон.

Недовольно поджав губы, я отвернулась к окну и ответила за звонок, который был от мамы.

—Алло?

—Мама! А ты скоро приедешь?

На душе потеплело, и я сразу успокоилась.

—Нет, малыш, еще не скоро,— тихо проговорила я.— Потерпи еще чуть-чуть.

Дочка тяжело вздохнула в трубку.

—Ладно! Просто бабушка заставляет меня есть кашу! Я не хочу кашу! Я хочу картошку!

Я засмеялась, умиляясь вредности своей дочери.

—Я думаю, вы как-нибудь договоритесь.

—Не знаю, мамочка! Твоя мама меня не слушает!

—И в кого ты такая умная?— проворчала на заднем фоне моя мама.— Сделаю я тебе картошку, не отвлекай мать от работы, шило!

Я снова засмеялась, но бросив взгляд на внимательно подслушивающего разговор Воронова осеклась.

—Не подеритесь,— строже сказала я.— Все, малыш, мне нужно работать. Целую, пока!