Разрушу твою жизнь - Елена Рахманина

Только, конечно, никто не спрашивал о моих желаниях. Из грёз меня выдернули следующим утром.

Выйдя из душа, обнаружила десяток пропущенных звонков от Соломона.

Присела на край кровати, сжимая трубку в руках. Перезванивать не хотелось. Вообще знать его и слышать не хотелось.

И всё же я не вправе игнорировать информацию из той папки, что он мне дал. Вытащила её из рюкзака. Возвращая себя в реальный мир. На обложке значился номер уголовного дела, выведенный чёрным маркером на ветхой бумаге.

Вибрация телефона заставила вздрогнуть. Снова Соломон.

Кривясь, подняла трубку.

– Какого хрена ты мне не перезваниваешь?

– Спала. Что случилось?

Соломон громко дышал, словно взбирался пешком на десятый этаж. А я ощущала, как до меня доносятся вибрации негодования и злости. Раздражения, полностью направленного на мою персону.

– Ты сделала то, о чём я просил?

– Что именно? – прикидываюсь веником, кусая до крови губы.

– Лисёнок, – вкрадчиво обращается ко мне, была бы я чуть младше и глупее, уже писалась бы от страха, – ты должна была вставить флешку в компьютер Ямадаева. Ничего сложного.

– Слушай, это почти невозможно. Даже если я найду его компьютер, как, по-твоему, я смогу пробраться через пароль?

Хватаюсь за эту отмазку, радуясь, что не имею навыков взлома компьютеров. Сердце совсем не лежало выполнять поручение.

Если Шамиль – убийца, я бы предпочла сбежать от него как можно дальше. Чтобы он никогда не смог меня найти. Чтобы мы больше никогда не встретились и не пересеклись.

Но готова ли я подставить его?

И всё же как глупо с моей стороны отрицать очевидное. Какие ещё мне нужны доказательства? Его чистосердечное признание? Тогда я поверю и смогу ненавидеть его в полную силу? Ох…

Иногда правда пугает покруче любого хоррора.

– Просто вставь флешку в его компьютер, – процедил сквозь зубы так, словно хотел меня ими растолочь, – я тебе сейчас пришлю кое-что. Подумай, готова ли ты это оставить безнаказанным. Времени очень мало, потом уже будет поздно, Лисёнок.

После этих слов он отключился. А мне пришло сообщение в мессенджере. Фотография.

Я наблюдала, как крутится значок загрузки, постепенно проясняя изображение.

Резко вздохнула, но воздуха в лёгких всё равно оказалось недостаточно.

Изображение брата на месте трагедии. Это фото я не видела в уголовном деле. Сделано сразу после выстрела.

Я вглядывалась в лицо брата. Ещё недавно улыбающееся мне. Услышала его смех, который почти позабыла.

Я выросла. А он так и не смог. Каким бы он стал, если бы не Шамиль?

Запустила руку в волосы и потянула, причиняя себе боль. Попытка отрезвить помутневший разум. Прийти в чувство.

Вновь пытаюсь поверить в правду. Поверить в слова Соломона и материалы уголовного дела.

Смахнула крупные слёзы с щёк. Горькие слёзы обиды.

Дышать трудно.

Как бы мне хотелось поехать сейчас к подполковнику и поговорить с ним с глазу на глаз. Получить ещё одно подтверждение тому, что всё делаю правильно. Верно. Что мщу тому, кто заслуживает мести.

Набрала знакомые цифры на телефоне.

– Дядь Сём, – сдавленно произнесла, когда подполковник снял трубку, – скажи мне, кто заказал убийство отца. Я знаю, ты в курсе.

Глупо было рассчитывать, что я получу вразумительный ответ от сотрудника полиции по телефону. Но какой у меня выбор?

Слышу, как он тяжело вздыхает. Как и во все предыдущие разы, когда я задавала ему этот вопрос.

– Василиса, что за разговоры? – привычный ответ с нотками негодования.

– Заказчик – Шамиль Ямадаев? – спрашиваю, ощущая давление в висках.

Прикладываю прохладную ладонь к пылающему лбу.

Секунды медленно текли, а молчание затягивалось.

– Кто тебе сказал?

Тихий голос на том конце заставляет меня вздрогнуть. Потому что слова прозвучали так, будто он ответил «да».

Отвожу телефон от уха, тупо смотря на экран. Подобного я не ожидала. Никакого отнекивания. Отрицания. Лишь удивление.

Нажала на красную кнопку, давая отбой.

Сколько я ещё буду себя обманывать?

Вышла из комнаты, сжимая в руках флешку.

Вероятно, вид у меня был лихорадочный, взбудораженный. Потому что, когда я столкнулась с Аидой, она на меня крайне удивлённо взирала. А я знаю, как дико порой могу выглядеть.

– Мне компьютер нужен, где его найти? – Чего таиться.

Девушка хмурится. Явно не зная, как поступить. А я разглядываю её, склонив голову. Размышляя, какие указания ей оставил на мой счёт Хозяин. Могла ли она отказать мне в просьбе?

– Пойдемте, я вас провожу, – решившись, отвечает.

А я в глубоком удивлении моргаю. Не думала, что всё будет так просто.

Аида провела меня в кабинет Хозяина. Похожий по дизайну на тот, что я лицезрела в его клубе. На широком столе красовался современный моноблок.

– Может быть, вам что-то принести перекусить, вы ведь ещё не ели сегодня? – услужливо интересуется с привычной мне улыбкой.

Всё, на что я способна, – это заторможенно на неё взирать. Сообразительная девушка поняла меня без слов и покинула комнату. А я стояла и не могла поверить столь странной удаче.

Экран загорелся после того, как я нажала на клавиатуру. Высветилось имя хозяина дома. К горлу подступила тошнота, а на лбу появилась испарина. Руки дрожали. Я почему-то сразу вспомнила, что мне вовсе не обязательно пытаться угадать его пароль.

Зашла через гостевой доступ. Всё так просто, что даже жутко. Вставила карту памяти и сохранила папку, что была на жёстком диске. Заглядывать ещё в один Ящик Пандоры желания не возникло. Поэтому я вытащила флешку и покинула комнату.

И мне казалось, что это единственно верное решение. Правильный поступок после череды неверных, опрометчивых и глупых. Глупой любви к врагу.

Только так я могу смыть с себя позор. Приглушить боль и шёпот совести.

Весь оставшийся день я промаялась, не в силах найти себе места.

Когда вернётся Шамиль? Как скоро он поймёт, что я его подставила? Какая участь меня ждёт? Поможет ли мне Соломон?

Смешно. Он никогда мне не помогал.

Ещё одна ночь прошла как в лихорадке. Я засыпала и просыпалась, ощущая давление тяжёлого одеяла. Жар. Кожа покрылась липким, холодным потом. В комнате кромешный мрак и такая тишина, что я задумалась, а не стала ли я глухой. Словно в доме кроме меня никого нет. И мне вдруг стало страшно. Как ребёнку, боящемуся темноты.