Любовь без розовых соплей - Алена Нефедова

— Ольга, как бы вы отнеслись к предложению работы у нас?

Конец рабочего дня пятницы, огромный офис почти опустел. Мне осталось только дописать последний отчет и отправить его на почту финансовому контролеру проекта.

Я поднимаю голову и вижу как раз адресата этой последней бумажки.

— Отрицательно. Спасибо.

— Вот так категорично? — мужчина явно удивлен. Еще бы. Такие предложения поступают крайне редко. И никогда не повторяются. Это же шанс. Редкий.

— Вы, может, возьмете паузу на обдумывание? Я готов ждать до понедельника.

— Спасибо. Но в понедельник мое мнение не изменится, — вежливо улыбаюсь я. — Очень признательна за столь высокую оценку. Но нет. У меня даже образование неподходящее. Я всего-навсего преподаватель иностранных языков.

— Вот как? — Мне удается удивить его второй раз. — Что ж, это действительно меняет дело. Но если вы выразите готовность и возьмете на себя определенные обязательства по дальнейшему…

— Спасибо еще раз. Учиться я готова, и этот пункт уже есть в моих планах на ближайшее будущее. Однако ваше предложение о работе я все же вынуждена повторно отклонить. По… семейным обстоятельствам. И еще раз спасибо. Лестно. Но, увы, — я даже руками развожу для убедительности.

— Жаль. Искренне жаль, — он окидывает меня внимательным взглядом, в котором проскальзывает искорка такого знакомого мужского интереса. — Мне такие сотрудники очень нужны.

А мне нужен морской воздух. И простор. И родные горы. И просто… родные люди рядом. Их у меня и так слишком мало осталось в окружении. И терять столь драгоценные крохи ради сомнительной перспективы непонятно какой карьеры в большом городе я не собираюсь.

Я выписалась из гостиницы еще утром. Чемоданчик стоит рядом. Если бы для поездки на поезде не надо было задерживаться в столице на целые сутки, я бы поехала все же проверенным, надежным железнодорожным транспортом. Но опаздывать на работу в понедельник я тоже не могу.

Кстати, надо предупредить Петровича, чтобы он не вздумал ехать встречать меня. У меня нет сил спорить с водителем, вынужденным подчиняться своему непосредственному шефу, по поводу того, куда именно следует меня доставить из аэропорта.

Потому что ехать к Шону я не собираюсь. Никогда больше.

А встретиться с ним для откровенного и, надеюсь, последнего на эту тему разговора лучше где-то в нейтральном месте. И не сегодня, когда меня наверняка снова будет штормить после перелета.

Не в коттедже, где все напоминает мне о глубине моих ошибок и заблуждений.

Никакого первого класса в этот раз. Никаких удобных кресел и шампанского. Никаких вип-зон и их пассажиров. Спасибо. Достаточно.

И, кстати, хорошо, что вспомнила — надо перечислить ему на карту оплату за тот чертов первый класс. Нет у меня никакого права тратить его деньги.

Сидя на узком, неудобном сидении где-то в хвостовой части самолета, я в очередной раз пытаюсь дозвониться до водителя, но его телефон недоступен. Поэтому приходится спешно набрать эсэмэс и отключить телефон перед взлетом.

Этот полет достается еще сложнее. То зоны турбулентности, то плач маленьких соседей, то постоянные просьбы сидящих рядом выпустить их в туалет…

На трапе, вдохнув воздух полной грудью, я осознаю, что на ладонях остались мелкие кровавые отметины от собственных ногтей.

Ну не дура?

Раз ты так веришь в цифры, факты и статистику, глупо бояться транспорт с наименьшими показателями смертности. В автокатастрофах ежедневно гибнет больше людей, чем за год в небе.

Но эта статистика меня не выручает.

На мне любая статистика дает сбои.

Я включаю телефон и вижу, что мои сообщения доставлены и прочитаны. Вот и славно. Значит, можно взять любое такси и спокойно доехать до собственной квартирки и запереться там до понедельника. Отключив телефоны и не открывая никому дверь.

Но надежды рассыпаются в прах, поскольку в первых рядах встречающих я вижу виновато улыбающегося Петровича.

— Ольга Владимировна, вы уж простите старика. Я все получил и прочитал, но тут такое дело…

Господи, что еще?

Водитель без спроса подхватывает чемоданчик и несется к машине, а я лишь успеваю переставлять ноги, чтобы не потерять его в толпе.

Перед глазами мелькают разноцветные мушки, а руки и ноги холодные как лед. Меня тошнит, во рту сухо, и хочется лечь на землю и полежать, чтобы перестало шатать.

Я сейчас просто расплачусь. Позорно разревусь.

Рядом с огромной служебной машиной стоит улыбающийся Шон с охапкой шикарных роз. Не желтых. Белых. Символ чистоты, невинности, нежной и трепетной любви.

— Малыш, я безумно соскучился. Не мог усидеть и решил встретить тебя.

— Шон, привет. Цветы замечательные. Очень красивые. Но не стоило.

— Дома их еще больше. Вся комната заставлена прекрасными цветами для самой прекрасной женщины.

Он протягивает мне букет.

Тонкий, сладкий запах проникает мне в грудь, заливая дурманящим ароматом, в котором я захлебываюсь, словно меня погрузили с головой в сахарный сироп.

Ненавижу розы.

Ненави…