Мужчины на моей кушетке - Брэнди Энглер

Я начинала терять хладнокровие.

А вскоре после этого я уже вся истерзалась из-за новой напасти: Рами, как мне казалось, проводил слишком много времени по будням со своим новым поверенным — женщиной-юристом: обеды, ужины, бары… Я потребовала объяснений. «Ничего не бойся, — ответил он. — Просто у меня появился новый друг-женщина. Кроме того, — добавил он, — она непривлекательна».

Спустя несколько дней Рами объявил, что мы устраиваем совместный ужин. Он думал, что мое знакомство с этой «непривлекательной» женщиной разрядит обстановку. И вот она пришла, с ослепительной улыбкой на лице, убийственно хороша собой, и я почувствовала, что готова вот-вот взорваться. Но ее поведение было настолько приятным и чистосердечно дружелюбным по отношению ко мне, что я прикусила язык и кипела молча. После ее ухода я хотела поговорить о ней, но Рами… просто уснул.

Я лежала рядом с ним, сна — ни в одном глазу, и кипела от возмущения: как он смеет спать, когда я в таком гневе?!

Повинуясь внезапному импульсу, я встала. Вышла в кухню, набрала ведро ледяной воды, ворвалась в спальню и вылила его на храпевшего Рами. Он вскочил, а я пулей вылетела из комнаты. Он гонялся за мной по дому, промокший до нитки, мы оба вопили, как оглашенные. А потом начали хохотать, и спустя полчаса уже лежали в обнимку на сухой стороне постели.

Мы прошли не один круг таких глупостей, и ревность то и дело вспыхивала с обеих сторон. Бывали моменты, когда мы уезжали куда-нибудь на пикник, и он начинал заводиться: «Ты смотришь на какого-то парня! Нет, я знаю, ты смотришь! Ты ему улыбаешься!» Он злился и не желал со мной разговаривать. А потом рявкал: «Все, поехали, с меня хватит!»

Потом мы приезжали домой и занимались любовью. Такие эпизоды стали для нас нормой.

После того инцидента с женщиной-юристом у нас с Рами состоялся серьезный разговор, и он признался, что действительно старался заставить меня ревновать. Это позволяло ему почувствовать себя чуть в большей безопасности — потому что он сам часто ревновал меня. Успокоившись, я начала осознавать, что, как бы ни пытался манипулировать мною Рами, на самом деле из-под контроля выходило мое собственное тщеславие.

* * *

Келли была всерьез расстроена поведением Чарлза, а я хотела обойтись без вспышки гнева.

— Чего вы боитесь? — спросила я.

— Мне кажется, он теряет ко мне интерес.

— Вы имеете в виду, что если он замечает других привлекательных женщин, то вы от этого перестаете быть привлекательной?

— Становлюсь недостаточно привлекательной. Я имею в виду…

— Вам нравится быть особенной для Чарлза. В сущности, вы старались выбрать себе мужчину, который ценил бы обладание вами. Который бы вас обожал.

По выражению лица Келли я видела, что попала в цель. Но ей не хотелось на этом задерживаться.

— Он ведет себя точно так же, как другие мужчины, с которыми я встречалась в прошлом, — отрезала она.

— Вам прежде кто-нибудь изменял?

— Может быть. Точно не знаю. Но у меня уже были мужчины, которые вели себя так, будто вполне могли изменять. Они буквально тыкали мне в лицо своей способностью заполучить других женщин.

Очень разрушительная динамика. Постоянная угроза измены может быть хуже, чем реальная измена. Беглый взгляд в сторону, открытое любование, улыбка или волнение при виде другой женщины, долгие разговоры с ней, открытое заигрывание с другими у тебя на глазах… Смысл всего этого — заставить тебя думать, что что-то может случиться. Твоими худшими страхами манипулируют, а вслед за этим приходят неизбежные сомнения в себе и вопрос: «А достаточно ли меня ему?»

Если обнаруживаешь, что задаешься этим вопросом, значит, ты попалась в западню. Это хитрый вопрос. Даже если не спрашиваешь себя напрямую: «Эй, а меня вообще-то достаточно?» — ощущение отрицательного ответа в воздухе и вызывает тревогу и неуверенность. Я помню момент, когда выяснила, что задаю его себе — и многим ему обязана.

Это было самое обычное утро, прямо перед работой. Я занималась привычными утренними делами. Все шло нормально, пока я не всмотрелась пристально в свое отражение в зеркале. О боже мой! Похоже, я только что обнаружила у себя первые морщинки на лбу, чуть выше левого глаза. Я наклонилась поближе к зеркалу, чтобы изучить их длину, глубину. Снова отодвинулась. Повертела головой из стороны в сторону, чтобы рассмотреть их со всех ракурсов.

Я была в ужасе. Что делать? Инъекцию ботокса? Отрастить челку? Переехать в пригород и стать затворницей? В общем, полноценная истерика. Я стала рассматривать свое лицо в каждом зеркале, при всех типах освещения. Они еще там? А теперь? Иногда морщинки исчезали, и я испытывала облегчение, но потом они снова проявлялись. Я начала инспектировать все свое лицо в поисках признаков старения. Кажется, веко на левом глазу обвисает. Кожа обесцвечивается из-за воздействия солнца. Вот и все, жизнь моя кончена! Или, точнее, теперь я ни за что не смогу удержать любовь Рами.

Все чаще и чаще, идя к метро, направляясь к своему офису, я впадала в дурное настроение еще до начала дня. Как это со мной случилось? Как женщина, которая некогда гордо шествовала по миру с хорошим отношением к себе, так легко начала ощущать себя недостойной любви, нестоящей и непривлекательной? Это не я, это кто-то другой!

Обычно я просыпалась с радостью, у меня была пружинистая походка, я даже чуть покачивала бедрами при ходьбе. А теперь я только и делала, что пялилась в зеркала в поисках признаков старения — символов утраты привлекательности. Как я могла так утратить контакт с самой собой?!

* * *

Всем нам нравится нежиться в сиянии внимания и привязанности. Чьи-то глаза вспыхивают желанием познакомиться, слушать тебя, коснуться твоего тела. Мы хотим верить, что эти реакции адресованы только нам и возникают благодаря нашим уникальным чарам, — потому что, как и все люди, мы хотим быть особенными.

Теперь Келли столкнулась с тем фактом, что и другие женщины тоже привлекательны и — да, Чарлз может обращать на них внимание, может даже когда-нибудь бросить ее. Страх неуверенности и непостоянства во взаимоотношениях — это чувство, которое дремлет внутри каждого из нас, и мы часто полагаемся на иллюзорное убеждение, что наша собственная непохожесть на других создаст стабильность в жизни. Новое поведение Чарлза заставило Келли пересмотреть этот взгляд.

Вряд ли стоит повторять, что отношения с другими людьми неразрывно связаны с нашими отношениями с самими собой. Другие люди функционируют как зеркала, отражая нас обратно такими, каковы мы есть. Матери отражают своих малышей, терапевты — пациентов, а партнеры — друг друга. Мы даже используем это как технический прием в психотерапии. Он называется — что неудивительно — отражением .

Его цель — организовывать чувство «я» и реальности у пациента. Когда терапевт отражает сильные стороны пациента — так называемое позитивное отражение, — это оказывает благотворное воздействие. Неудивительно, что пациентам подчас кажется, что они влюбляются в своих терапевтов.