Ты будешь моей - Виктория Победа

Вышел на крыльцо, встречать гостей. Четыре черных джипа как раз въехали на территорию дома, еще два остановились за его приделами. В который раз порадовался тому, что большинство домов в поселке пока пустовали, лишнее внимание нам было ни к чему, а вот такой кортеж непременно бы это самое внимание привлек.

— Здравствуй брат, — сухое приветствие и рукопожатие. Никаких любезностей и каменное выражение лица, заставившее меня напрячься. Прошелся взглядом по людям брата — все те же идеально выдрессированные верные псы. Что не говори, мы всегда поражались умению Воронцовых строить своих людей. Роботы без изъянов и слабостей. Без семьи и привязанностей.

— Твои люди не обидятся, если в дом я их приглашать не стану?

— Они подождут здесь, — кивнул и больше не оборонив ни слова, прошел в дом.

— Ань, сделай нам кофейку, покрепче, — обратился к домработнице, которая так кстати появилась на кухне.

— Хорошо, Матвей Александрович, — устремив взгляд в пол, девушка промчалась мимо нас с Демьяном к кухонным шкафчикам, вызвав у брата усмешку на губах. Его подобная реакция окружающих всегда веселила. Они на каком-то подсознательном уровне чувствовали, что этого человека лучше обходить стороной. Теперь вот девчонку мне напугал.

— Присаживайся, — указал на стул, сам сел напротив. — Беркут? — не стал тянуть и ходить вокруг да около. Все было предельно понятно. Брат бы не покинул столицу, не будь на то причин.

В нашу последнюю встречу он попросил меня не нарываться, попросил подождать и тогда, немного остыв, я с ним согласился. Беркута я своей выходкой разозлил, но по факту ничего не добился. В тот день я руководствовался отнюдь не доводами рассудка. Я был в ярости, я ведь поклялся себе достать этих тварей и обосрался на ровном месте.

Стоило брать их сразу, тепленькими, а мне захотелось поиграть, загнать в угол, чтобы почувствовали себя жертвами, дичью, которой вот-вот грозит опасность оказаться в зубах хищника. Если бы я знал наперед. Откуда у них черт возьми такие знакомства? Без денег, без связей и вдруг под защитой Беркутова. Чудеса, млин, не иначе.

— Он самый, — кивнул. — Я пытался договориться, но, скажем так, он все еще обижен и на контакт не идет. Сейчас его нет в стране, но двое голубков все еще в его доме, покинуть родину я им не дам, но достать их на территории Беркута мне не по силам.

— Я это понял в прошлый раз, ты приехал напомнить? — усмехнулся, кивая в благодарность Ане, вновь оказавшейся в поле нашего зрения. Не поднимая взгляд, девушка молча расставляла кружки на стол. Громкий визг вдруг нарушил недолгое молчание. Я даже не понял, как тонкое запястье девушки оказалось в большой ладони брата. — Это что, Ань? — напрягся, заметив свежие синяки на запястье, которые девушка так старательно скрывала под длинными рукавами.

— Ничего, — вырвав руку из ослабленной хватки, девушка завела ее за спину и стыдливо опустила голову, снова вперившись взглядом в пол. Только сейчас заметил плотный слой косметики на лице девушки, тянувшийся ниже к шее. Раньше я за ней любви к штукатурке не замечал.

— Ты ведь домой ездила, Ань? Тебя обижают? — спросил, наверняка зная, что не ответит. Жертвы абьюза часто молчат, покрывая обидчиков, страшась нарваться на их гнев.

— Нет, я просто неудачно упала, — очевидный ответ, я даже не сомневался, что соврет.

— Интересные следы, для неудачного падения, — добавил брат, рассматривая девушку. — Вы бы, Анна, были впредь осторожнее.

— Можно я пойду? — проигнорировав выпад Демьяна, девушка взглянула на меня с мольбой во взгляде. Не расскажет же все-равно. Ладно, с этим позже разберусь.

— Иди, Ань, работай, — кивнув, она пулей вылетела из кухни, словно боялась, что я передумаю и продолжу допрос.

— Ты бы помог девочке, брат, ее явно запугали.

— Раньше я за ней этого не замечал, разберемся. Давай к нашим баранам.

— Как я и сказал, наш друг отдыхает за границей и придется нам попросить его вернуться, — азарт во взгляде, я не сомневался в том, что этот черт уже что-то придумал. Как и не сомневался в том, что Беркутов ему нужен не меньше, чем мне.

— Что вы не поделили?

— Я перешел ему дорогу, не нарочно, но так вышло, с тех пор он немного в обиде, а мне нужно с ним помириться.

На последних словах я подавился кофе. Какой нахрен помириться, когда я к войне готовлюсь. За просто так он мне своих гостей не отдаст. О каком мире вообще может идти речь? Хорошо, если отделаемся малой кровью и относительно небольшими потерями. Какой к черту мир с человеком, укрывающим в своем доме насильников?

— Ты в своем уме? На солнце перегрелся? — подскочил с места и отошел от брата на несколько метров, от греха подальше.

— Остынь, — все также спокойно. — Я знал, что именно так ты отреагируешь, но Беркут не так прост, с ним нам сейчас лучше дружить, чем воевать.

— О какой дружбе ты говоришь, Граф? Он, блядь, прячет в своем доме тварей Молоховых, ты, млин, хоть представляешь, что они с ней сделали…— уточнять о ком идет речь было не нужно, она все прекрасно понимал.

— Успокойся, их ты получишь, но с Беркутом нам нужен мир.

— И как ты себе это представляешь? Думаешь он сам придет и принесет их головы на блюдечке с голубой каемочкой?

— Я на это надеюсь. Послушай, Матвей, нам не нужна эта война, никому она не нужна и в первую очередь она не нужна твоей девочке, — знал на что давить, хренов черт. Конечно, ее вообще все это не должно коснуться. Слишком много сил у меня ушло на то, чтобы вернуть ей душевное спокойствие, хотя бы какую-то его часть. До полного исцеления у нас еще долгий путь.

— Что ты предлагаешь? — немного остыв, я вернулся за стол.

Однажды я уже действовал на эмоциях, ничем хорошим это не закончилось. Демьян, конечно, прав. Но отчего-то я сомневался, что Беркут пойдет нам на встречу, во всяком случае без веской на то причины.

— Для начала нам нужно вынудить его вернуться в страну. Придется нам подчистить пару его счетов.

— Считаешь, мы с тобой одни такие умные? Если бы я мог нанести ему весомый ущерб, я бы уже нанес. Думаешь, я не прощупывал почву и за все это время не пытался найти его слабое место? У него нет дыр в защите, официальные активы — капля в море, а остальное хорошо спрятано.

— Ты плохо его знаешь, — откинувшись на спинку стула, ухмыльнулся брат. — У господина Беркутова обостренное чувство справедливости, когда дело касается его денег. Ущерб будет невелик, но разобраться с вором он будет рад лично, к тому же зуб на тебя он все еще имеет.

— Хочешь, чтобы я побыл наживкой? — покачал

головой, понимая к чему он клонит.

— А ты против?

— Я очень даже за. Только хрень вся эта затея, слушать он нас не станет, да и говорить нам с ним не о чем. Как бы там ни было, он прячет от меня Молоховых.