Серебряный ублюдок - Джоанна Уайлд

— Даниэль, я справлюсь с этим, — спорю я.

— Так разберись с этим, — бормочет она. — Я готова идти домой, а он мне мешает.

Лицо Пака ужесточается, и я понимаю, что мы ступаем на опасную тропу. Даниэль храбрая и преданная, но ей не хватает чувства самосохранения. Добавьте сюда готового кинуться на защиту Блейка и Пака… Ну, туда ходить не стоит.

— Даниэль, он спас мою задницу сегодня, — объясняю я быстро, выходя из режима крутой девчонки. — Всё хорошо. Он просто застал меня врасплох, и я устала. И Пак, очень мило с твоей стороны предложить, но...

Я внезапно перестаю говорить. Даниэль и Блейк, конечно, хотят побыть вместе, но она настолько хорошая подруга, что сначала отвезла бы меня домой. Это добавит ей дополнительные почти сорок минут езды в глухой ночи, чтобы мне не пришлось проводить время с Паком.

Она сделает это, не задумываясь, потому что... просто такой она человек. Но должна ли я просить её об этом только потому, что он вроде как пугает меня?

— Знаешь, что? Было бы здорово прокатиться, — говорю я ему, заставляя себя улыбаться.

Блейк пялится на меня, когда Даниэль снова начинает протестовать:

— Тебе не нужно...

— Поехали, — отвечает Пак, потянувшись и поймав меня за руку.

И мне ничего не остается как идти за ним через парковку. Даниэль кричит, и Блейк хватает её. До меня доносится их громкий шепот, и думаю, что она находится примерно в десяти секундах от того, чтобы начать джихад против Пака.

К счастью, мы почти добираемся до его мотоцикла. Он делает паузу, глядя на меня, задумчиво смотря в лицо.

— Если хочешь остановиться, сейчас самое время, — говорит он тихим голосом, и я думаю, что он имеет в виду не только поездку.

Чего я хочу?

Я устала, у меня болят ноги, и от Пака так хорошо пахнет. Я оглядываюсь на свою лучшую подругу, все еще спорящую с Блейком. Это нужно уже заканчивать.

— Даниэль, все хорошо, — говорю я, крича на всю парковку. — Пак подвезет меня, и ты сможешь пойти к Блейку. Не волнуйся.

Она останавливается, и Блейк обнимает её за шею, притягивая к себе. Он ничего не говорит, просто ждет, когда она примет решение. Она щурится, скрестив руки.

— Если ты что-нибудь сделаешь с ней, я достану тебя, Редхаус, — угрожает она.

Чёрт. Даниэль всегда была жестокой.

— Отведи свою женщину домой, — говорит Пак Блейку.

Даниэль что-то бормочет, но Пак игнорирует её, таща меня к Харлею, припаркованному рядом со зданием. Потом он садится на него, возвращая его к жизни, когда я стою там, застыв, потому что серьезно ошибалась. По какой-то причине я думала, что он приехал на грузовике.

Я не сидела на байке пять лет.

Они были огромной частью моей жизни, пока я взрослела. Чёрт, у мамы даже была фотография со мной, сидящей на байке. Насколько я знаю, мужчина, который держал меня на фото, был моим отцом, она никогда не говорила так ли это, и однажды я спросила, на что она велела мне заткнуться. Может быть, мужчина был просто очередным моим «папой». Непонятно.

Теперь Пак хочет, чтобы я села на его байк. Я вспоминаю, как мои руки крепко обвивались вокруг его живота в тот день, когда мы покидали Калифорнию, я прятала свое лицо за его спиной, дрожа от боли и страха. Я плакала часами, хотя не то чтобы это имело значение. Мы все ехали и ехали, останавливаясь только на заправках и иногда на перекур. Они хотели убраться с территории «Лонгнеков», прежде чем кто-то решит отправиться вслед за мной.

Не то чтобы «Серебряные Ублюдки» были напуганы.

Никогда.

Но у них были дела поважнее, чем вступать в войну из-за незнакомой девушки, которую они подобрали на вечеринке.

— Давай, — говорит Пак, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

Его лицо затенено, но я могу поклясться, что его глаза горят словно угли.

О чем я думала, соглашаясь поехать с ним? Я что, сошла с ума?

Может быть.

Но, может быть, я просто гигантская слабачка. А Даниэль и Блейк заслуживают уединения.

— Хорошо, — говорю я, забрасывая ногу на мотоцикл.

Я глубоко вздыхаю и обнимаю его за живот, стараясь не думать о том, насколько все становится запутаннее и запутаннее. Пак выезжает со стоянки на дорогу, и мы несемся сломя голову, улетая в ночь.

*** 

Забавно, как мы решаем поступать в некоторых ситуациях, которые нас пугают.

Я вздрагивала каждый раз, когда слышала звук мотоцикла в течение многих лет. Они олицетворяли всё плохое из моего детства — боль, страх... Иногда они несли за собой и хорошее. «Серебряные Ублюдки». Пак, всегда присматривающий за мной.

Хорошо это или плохо, но я полностью блокирую одну критическую реальность — лететь по шоссе на байке — это охренеть как потрясающе.

Ночной воздух все еще теплый, хотя через неделю или две все поменяется. Пак хорошо пахнет, и он мастерски управляет большой машиной. Я закрываю глаза, сосредоточившись на ощущении его спины, прижатой к моей груди, его громоздких объемов передо мной.

Чёрт, он очень сексуален.

Конечно, тот факт, что мощный двигатель Харлея ревет между моими ногами, как самый большой в мире вибратор, совсем не помогает. Не знаю почему, но к тому времени, как мы проезжаем первую милю, я забываю о страхе. Есть что-то совершенно освобождающее в езде с мужчиной, потому что он все контролирует. Ты можешь только держаться и следовать его примеру. И поверьте, он знает, что делает. Что он привезет тебя домой в целости и сохранности.

Вот что меня поражает.

Я забываю, что не должна доверять Паку.

В начале поездки, я старалась держаться рядом с ним как можно более безразлично. Конечно, каждая езда на байке, это довольно личное, но это не оправдывает того, что я решаю сделать дальше. Постепенно я позволяю пальцам выпрямиться на его животе. Я ощущаю мышцы, наслаждаясь их нежной игрой под кожей, когда он наклоняется в сторону.

Моё тело вторит ему, идеально следуя за ним.

Это дает мне повод протянуть руки дальше, одна рука скользит чуть выше, а другая спускается вниз, пока пальцами я не чувствую металл пряжки на его ремне.

«Это ничего не значит», — говорю я сама себе.

Любая бы так его держала. Просто это часть совместной езды на байке.

Но это не так.

Всё, о чём я могу думать, это как опустить руку ниже и исследовать длину его члена сквозь штаны. Будет ли он твёрдым? Взволнованность пробегает сквозь меня при этой мысли, и мои соски напрягаются. Я знаю, что внизу я должна быть мокрой, но каким-то образом это не кажется реальным. Не здесь, в темноте, с ревущим вокруг нас ветром, и его лицом, благополучно повернутым от моего. Я могла бы просто спрятать лицо за его спиной и притвориться, что ничего из этого не происходит, верно? К тому времени, как мы добираемся до Каллапа, и он притормаживает, меня уже начинает потряхивать. Почему, черт возьми, я не могу чувствовать себя так с Джо?