Last secret - Алекс Джиллиан

– Очередной честный обмен? – усмехнулась я, вскидывая голову и снова наталкиваясь на непроницаемый взгляд. Этот мужчина – скала. Скала из гранита. Непробиваемый, бесчувственный ублюдок. – Разве тебе есть что мне предложить, Рэнделл?

– Твою жизнь, – выдает Перриш.

– Что? – не поняла я.

– Если поможешь мне, то твоя мечта сбудется, и ты никогда меня больше не увидишь. Я оставлю тебе твою счастливую жизнь, – лаконично сообщает он.

– А если нет?

– Ты знаешь ответ, – бесстрастно отвечает Перриш. – Я не желаю тебе зла. Не вынуждай причинять боль тебе и твоей семье.

– Ты безжалостная скотина, Перриш, – вспыхнув, яростно шиплю я, чувствуя, как слезы подкатывают к глазам.

– Для чего была ложь с моей дочерью? Если мы с самого начала могли начать с этого? Достаточно было тупого шантажа. Но тебе нужно было помучить меня, запугать, взять тепленькой, довести до истерики.

– Мне нужно было понять, как много ты помнишь. И что ты знаешь, – задумчиво произносит Рэнделл. – Когда тебе становится очень страшно, дыши глубже и представляй, что смотришь на небо с бегущими по нему облаками. Мне обычно помогает при легких приступах.

– Тебе бывает страшно? – немного осипшим голосом спрашиваю я.

– Не боятся только идиоты и сумасшедшие. Как бы тебе не хотелось видеть психа в моем лице, я не отношу себя ни к той, ни к другой категории. У меня есть определенные фобии, и бороться с ними бывает проблематично.

– С чего бы такая откровенность? – оценивающе скользнув по нему взглядом, с подозрением в голосе спрашиваю я.

– Пытаюсь заставить тебя увидеть во мне человека, – ухмыляется Перриш.

– У тебя ничего не выйдет.

– Не обманывай себя, Лиса, – его взгляд проникает глубже в мои глаза. – Ты первая женщина, на которую я смотрю так долго, и не испытывая страха.

– Что? – мне кажется, моя челюсть отвалится. Так я обескуражена его заявлением. Не знаю, что происходит, но воздух между нами начинает уплотняться, кровь бежит по венам быстрее, приливая к щекам и другим частям тела, вызывая внизу живота неправильные ощущения.

– Не пытайся понять сейчас. Когда время придет, все встанет на свои места, Лиса, – его голос снова звучит отстраненно. Рэнделл шумно вздыхает и встает, отходя к стене, увеличивая расстояние между нами.

– Я не могу тебе позволить разрушить карьеру мужа, Рэнделл, – произношу я, упираясь взглядом в свои колени, чувствуя себя вконец раздавленной собственными сумбурными мыслями и эмоциями.

– Это сделаешь не ты, Лиса. А его отец.

– Я не понимаю… Но ты говорил, что компромат нужен на моего мужа, – потирая пульсирующий висок, спрашиваю я.

– Тебе и не нужно понимать. – резко отвечает он. Я поднимаю голову, встречая его пронзительный взгляд. Внутри что-то щелкает, выключая мое сердце, а потом пуская его вскачь, и я словно впадаю в транс. Моя воля, мысли, все исчезает. Я просто смотрю на него, ощущая нарастающую внутри волну непонятной тревоги, ломающей последние барьеры здравого смысла. Я парализована, и с каждым ударом сердца погружаюсь все глубже в плен его глаз. Из подсознания вырываются полузабытые страхи, желания и боль. Я ощущаю, как на меня обрушиваются сметающей все преграды на своем пути снежной лавиной взрывающие грудную клетку чувства, к которым я не готова. Я не хочу, мне страшно. Я должна его остановить… Что бы он ни пытался сделать сейчас, я должна его остановить.

Я хочу свое забвение, свою глупость и незнание, свой эгоизм и здравый смысл. Мне не нужно понимать.

– Ты должна кое-что сделать для меня, Лиса, – ровным голосом произносит Рэнделл. Я моргаю, глядя на него, и мир, реальность, вселенная за его плечами, сузились до черных зрачков Рэнделла, в которых нет ничего, кроме бархатной, ласковой тьмы. Это не насилие, не желание подчинить своей воле. Он смотрит на меня так, словно дает выбор, но в то же время, я четко понимаю, что у меня его никогда не было и не будет.

Что бы я не решила, он сделает по-своему.

– Завтра ты оставишь дочь с ее няней и приедешь в Розариум к одиннадцати утра. Я дам тебе необходимые инструкции. И отвечу на некоторые твои вопросы. Если они, конечно, будут, – говорит Рэнделл, отпуская мой взгляд. И я чувствую, как внутри меня снова вспыхивает свет, и в мир возвращаются краски, запахи, цвета и оттенки, свист ветра, врывающийся в открытое окно. Облегченно выдыхаю, радуясь короткой передышке. Несколько часов ничего не изменят, но я попробую, попробую хотя бы раз в жизни принять верное решение.

Я должна попытаться. Не ради себя. Ради Эсмеральды.

И когда Перриш уходит, оставив меня наедине с моими мыслями, я понимаю, что не задала ему ни одного вопроса из тех, что волновали меня больше всего. Я горько улыбаюсь, закрывая ладонями глаза, которые горят от непролитых слез. Ну, здравствуй, знакомое ощущение, которое всегда появляется после встречи с Перришем. Растерянность, смятение и непонимание. А о чем мы, вообще, собственно говорили? Что это было? И было ли?

Рэнделл

После смерти Линди я продал свой любимый дом, полностью оборудованный под мои нужды. Со стороны он казался асимметричным, космическим, слишком холодным из-за огромного количества окон и террас, но мне там было хорошо и спокойно. Я спал под самой крышей, глядя на звезды, сквозь стеклянный поток. Иногда удивляюсь, почему при всей своей любви смотреть на небо я так и не увлекся астрономией? Однажды я даже купил телескоп, но мне быстро наскучило искать созвездия и астероидные пояса. Звезды – это то, чем мы никогда управлять не сможем. Управляют ли они нами? Пока у меня нет доказательств, я в это не поверю. Мне иногда кажется, что вселенная, которую мы видим – всего лишь иллюзия, транслируемая нашим мозгом. Но мне нравится этот мир, и я не хочу его потерять. Не хочу лишится возможности каждую ночь смотреть на падающие астероиды, сгорающие в атмосфере.

И поэтому никогда не сплю с закрытыми глазами. Я знаю, что это влияет на мое зрение, и я уже стал видеть гораздо хуже. Появились головные боли, и ощущение песка в глазах. Я использую капли, но скоро этого будет недостаточно.

Сейчас я живу или в Розариуме, или в своей квартире в центре Кливленда, в зависимости от настроения. Но все равно ощущаю себе бездомным. Когда все закончится, я выстрою новый особняк на берегу реки Кайахога, но не точно такой же, который пришлось продать, иначе я не смогу в нем жить, не возвращаясь мыслями в прошлое.

Сегодня я решил поехать в дом у озера Эри. После непростой встречи с Кальмией, меня тянет именно туда. Когда в нем не проходят собрания, он кажется мне пустым и зловещим. Я не верю в мистику, но, когда по ночам в коридорах воют сквозняки, невольно начинаешь оглядываться по сторонам. У меня очень тонкий слух, восприимчивый к малейшим шумам и звукам, на которые другие люди не обратили бы никакого внимания.

У меня здесь есть своя спальня, слишком большая для того, чтобы в ней просто спать. Огромный зал, занимающий половину верхнего этажа, с полностью стеклянной фасадной стеной и крышей. Кроме меня, дворецкого и другого обслуживающего персонала, сюда никто ни разу не заходил. Еще одно жуткое для стороннего наблюдателя место. Никаких обоев и ламината. Мраморный пол, выкрашенные в белый цвет стены. Кровать в самом центре, рабочий стол возле панорамного окна, а вдоль прозрачной стены находится джакузи, по размерам больше напоминающая небольшой бассейн, вытянутый вдоль периметра. Просторная ванная комната расположена на балконе, который с внешней стороны полностью закрыт матовыми стеклами. Когда я захожу внутрь, то создается ощущение парения, зависания над пропастью, вызванные полностью прозрачным полом и стенами. При том, что сам дом находится на холме, на значительном возвышении над уровнем озера, то для неподготовленного человека поход в туалет может оказаться опасным, если имеется страх высоты.