Выиграю твою жизнь - Елена Рахманина

Возможно, будильник в моём сотовом прозвенел. Но я этого абсолютно не помнила.

Просыпалась, выгнанная из сна жуткими кошмарами, преследовавшими меня со дня смерти отца. И засыпала, падая куда-то в темноту. Ту самую, что боятся дети.

В ней было холодно и одиноко. Тело сотрясало в ознобе. Где-то рядом кружила мысль, что у меня жар. Надо собрать все силы и найти лекарство. Но собирать оказалось нечего.

Ночная сорочка, в которую я успела облачиться, липла к телу. Мокрая ткань раздражала кожу. Даже старое одеяло и подушка пропитались моим потом, не давая возможности согреться. Найти тепло. Стужа проникла глубоко в нутро, сковывая и вызывая боль.

Но самое паршивое, что в этой квартире не нашлось человека, который мог бы помочь.

Мать в очередной раз куда-то сбежала. Как делала всегда, заставляя меня чувствовать себя её родителем, а не наоборот. Это она должна искать дочь по сомнительным заведениям, а не я её. Страх за маму сжал сердце и отпустил, обессилев. Я не в состоянии даже переживать за неё.

Бабка же и вовсе не проявляла интереса к моей персоне. Не удивлюсь, если рассчитывала на избавление от обременяющей приживалки. Ну и что, что родственницы. Ну и что, что внучки.

А Василёк…

Я представила, как мама могла бы поехать с ним на обследование. Посидеть в очереди к именитому специалисту, который мог дать хотя бы толику надежды, что он вновь сможет ходить.

Мысль ускользнула. Потерялась в ворохе воспоминаний о прежней жизни. Но и их сжёг жар моей простуды.

Меня разбудила интуиция. Тревожным колоколом звенящая в черепе. Голоса мужчин, раздавшиеся в прихожей. Знакомые голоса. Люди, которых здесь не ждали.

Сердце заколотилось так сильно, так испуганно, что я вырвалась из забвения. Сползла на пол с неудобной койки.

Различила воспалёнными глазами, что в комнате я одна. Пока. А там, за дверью ругается бабка с гостями.

– Что эта девка натворила? – спрашивает она, не скрывая истинного отношения ко мне. – Опять нашла на свою голову неприятности? Да за что же мне всё это?! Если денег задолжала, то нет их у меня. Пущай сама выкручивается. Я пенсионерка. Нет у меня ничего.

– Где Алиса? – раздаётся вопрос, от которого все мои внутренности сжимаются в тугую петлю. От страха и ужаса.

Он не должен был прийти сюда. Бабка же сдаст меня с потрохами…

Ползу к старому серванту. Мебели лет больше, чем мне. Коричневая. Страшная. С хрустальными внутренностями, покрытыми пылью. Только одна вещь на ней сверкает чистотой. Фотография моих родителей. Отрешённая красавица мама. И папа… уверенный. Спокойный, как танк. Мужчина, в чьей жизни всё идёт по намеченному плану. Кроме собственной смерти.

Я ползу к этому долбаному серванту на корячках. Время течёт как-то странно. Слышу разговор за стенкой. Голоса, расплывающиеся в пространстве. И понимаю, что в моём распоряжении считаные секунды.

– Алиса? – переспрашивает бабка и размышляет вслух: – В проститутки, что ли, заделалась. Так я и знала, что на панели окажется.

Уж лучше пусть думает, что я взяла себе «творческий» псевдоним, чем раскрывает моё настоящее имя.

Не знаю, что нужно незваным гостям в моём доме. Но догадываюсь, как меня нашли. Ян. Проследил, должно быть, за мной. Запомнил дверь, в которую я вошла. А всё из-за этой порки. Раскисла и потеряла бдительность. Нельзя было позволять ему меня подвозить. Только вот в тапочках я далеко бы не ушла.

Сжимая дрожащими пальцами маленькие выступающие ручки на уродливой поверхности мебели, оставшейся у бабки еще с советских времен, лезу вверх. Ползу, как коала по секвойе. Обливаюсь потом, буквально застилающим глаза. С трудом отворяю стеклянную створку и сжимаю пальцами фотографию. Единственную, которую не уничтожила бабка.