Нельзя - Лаура Тонян

Вдруг в их беседу вмешалась третья:

— У меня есть превосходная рекомендация из бывшей школы, вот это будет иметь смысл, — надменно сказала она, хмыкнув. — Безусловно, кому-то из нас вообще переживать не стоит, — нарочито громко продолжила одноклассница, и я быстро сообразила, что это она намекает на меня. — Когда член семьи инвестирует в фонд школы, можно даже на уроки не ходить…

Я прикидывала, каким крепким словечком ответить этой выскочке, но тут двери разошлись в стороны. Мы ожидали увидеть учителя, однако в зал вошел Дино Фантини. Я огляделась: при виде его девчонки из группы стали шептаться и хихикать; Элен, поместившая свою задницу подальше от меня, возле широкого окна, и вовсе вся разрумянилась. Боги, она и впрямь на него запала!

Ни секунды не колеблясь, Дино присел рядом со мной. Сомнений не было, благодаря этому его решению девушки возненавидят меня еще больше.

— Ну твой братец и дал сегодня жару! — присвистнул он, двинув меня по-дружески плечом.

Я улыбнулась, потому что Дино удавалось автоматически поднимать мое настроение своим присутствием, однако меня реально злило, когда кто-то звал Алистера моим братом. Это не так.

— Он мне не брат, — отрезала я.

Фантини понимающе хохотнул.

— А-а, ясно-ясно! Не хочешь признавать, что ваши предки вступили в брак, — он энергично закивал головой. — Это нормально, ты знаешь? То есть, — Дино, тараторя, сел удобнее и замахал руками в такт вылетающим изо рта словам, — я читал об этом. У мамы полно книг на эту тему! Она любит изучать психологию подростков. Так что не загоняйся даже, все в полном порядке. Это пройдет.

Я по-доброму рассмеялась над тем, как он переполошился и с какой удрученностью изъяснялся. Мотнув головой, Дино закусил нижнюю губу и улыбнулся, посмотрев вперед.

— Говоря другими словами, ты надо мной подтруниваешь? — Он неожиданно скорчил страшную рожицу и в шутку напал, заставив меня упасть на спину и закатиться смехом.

Нависнув сверху и удерживая вес одной рукой, Фантини тоже захохотал. Он все намеревался меня защекотать, но, я, весело смеясь, выставляла ноги и руки, чтобы помешать ему. Я была в курсе, что группа однозначно перемывала нам косточки, но мне было все равно. Главное — сейчас я никого из них не видела и ничего от них не слышала.

Зато громовой голос преподавателя по танцам пропустить мимо ушей было невозможно.

— С первой парой определились, — строго сообщил он всем нам, входя в светлое царство искусства. — Уже хорошо.

Дино и я вскочили на ноги, бросившись поправлять и одергивать свои одежды. Девчонки кругом ахнули. Да и я, как только взглянула на хореографа, не смогла удержать рот закрытым. Как можно было, когда в центре внимания оказался широкоплечий и накаченный самец?.. Загорелая кожа его рук была забита множеством разноцветных татуировок; средней длины волосы на затылке стягивала резинка, а виски были почти полностью выбриты. Учитель был одет в свободные черные брюки для спорта и простую серую майку без рукавов, что доходила ему до середины коленей.

Пройдя к зеркалу, жеребец продемонстрировал мускулистую спину, а, повернувшись к нам, представился:

— Добрый день! — он однократно хлопнул в ладоши. — Меня зовут Дарио Корса, и я буду учить вас танцевать.

* * *

Утром Алистер меня подвез. Мама тогда бежала за мной сзади до самой подъездной дорожки и умоляла меня образумиться и подать-таки заявление на несчастного пьяницу, ранившего меня на стадионе. К счастью, она была не на шутку увлечена уговорами, поэтому у нее не вызвало никаких подозрений то, что мы с ее пасынком спокойно сели в одну машину. Я махнула ей ручкой, через силу улыбнувшись, за что Алистер меня отругал. Он не повышал на меня голоса, но отчитывал, и в тот момент я вдруг превратилась в провинившуюся маленькую девочку.

Сидеть так близко к Шеридану в салоне автомобиля было настоящим испытанием. А также сплошным мучением было вдыхать аромат его сильного тела, в котором смешались запахи миндаля, темного шоколада, рома и еще, конечно, свежий запах лосьона после бритья. Я любила, когда пахло этим лосьоном, потому что Алистер всегда только им и пользовался.

Пока мы ехали, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он даже на меня ни разу не взглянул! Быть может, Алистер и волновался, но никак этого не выдавал. Почти всю дорогу в салоне преобладала томительная тишина, поэтому мне пришлось под конец пути включить музыку. По радио играла песня Троя Сивана «My My My!»

Сияй, бриллиант,

Не заставляй меня ждать еще один день,

Потому что я не могу противостоять страсти,

Ты знаешь это также хорошо, как и я.

А теперь перестанем убегать от любви,

Убегать от любви.

Давай остановимся, милая,

Давай перестанем убегать себя самих.

От себя самих…

Давай остановимся, милая.

О Боже, Боже, Боже!

С тобой я умираю каждую ночь,

О Боже, Боже, Боже!

Я восхищаюсь твоим каждым движением.

Мне казалось, что Алистер сжимал руль судорожно — до ломоты в суставах, а костяшки его пальцев побелели. Сводный брат немного прибавил скорости. Помнится, я тогда еще подумала, что лишь про себя называла Шеридана так — больше никому не позволяла считать нас с ним родственниками.

Искры летят, ёжик волос.

Твой язык зажат между моими зубами.

Давай сделаем это медленно, нет-нет, быстрее.

Тебе это нравится также, как и мне.

А теперь перестанем убегать от любви,

Убегать от любви.

Давай остановимся, милая,

Давай перестанем убегать от себя самих.

От себя самих….

Давай остановимся, милая.

Слова той песни я помню до сих пор почти наизусть. Она нам подходила. Нашим отношениям. Она должна была что-то говорить Алистеру, должна ведь была что-то доносить до него. Простые слова известного австралийского музыканта выражали мои собственные чувства, и я надеялась, что не мне одной так думалось.

Ничего такого по дороге в школу все-таки не произошло, как бы я ни горела желанием. Алистер просто высадил меня на парковке, а зрелые ученицы показательно облизывались на него. Я с грустью и замешательством смотрела вслед его стильному внедорожнику, потому что прежде чем уехать Алистер пронзил меня умоляющим взглядом.

Это должна быть последняя ночь,

Самая последняя ночь, которую мы проводим не вместе.

Мне принадлежит это сокровище,