Хозяин её жизни - Софи Росс

— Ты в порядке? У тебя кровь, — осторожно обхватил мои скулы пальцами и заставил чуть наклонить голову, чтобы в свете прожекторов рассмотреть царапину, алая капля из которой пачкала кожу, стекая к округлому вороту пижамы.

— У него тоже, — вырвалось из-за раскаченных нервов.

— На него мне плевать.

— А на меня?

— Ты забавная, — опять эта дьявольская мягкая улыбка на полных мужских губах, четко выделяющихся примерно недельной колючей щетиной.

Забавная.

Я — забавная.

Так можно сказать про обезьянку в юбке, с которой любой желающий может сфотографироваться за пару шелестящих купюр.

Только банана в руках и не хватает.

— Хочу стереть сегодняшний день из памяти и оказаться в своей постели, — у меня руки дрожали от страха так, как даже перед самым сложным экзаменом не тряслись.

— Как тебя зовут? — отрицательно мотаю головой. Никакой личной информации мужчине с привычками профессионального киллера. — Боишься? — а вот теперь соглашаюсь. — Меня?

— Не знаю… — вытягивает ответ своим гипнотическим взглядом ярких вспышек золота на тёмной радужке.

— Я не сделаю тебе больно.

Хочется верить.

Но в моем положении приходится быстро задушить мелькнувшую в сознании мысль. Нельзя, Рори, быть такой наивной дурой.

Откуда-то со стороны до моих ушей доходит очередное подстреленное блеяние. Кошу взгляд в уголки собственных глаз и замечаю похитителя, который пытается зажать кровавую рану на плече, пока под ним не образовалась приличная лужица. Подозреваю, вытаскивать нож — дело не из приятных.

— Не попутал, Мир? Я же свой. Талиб задание дал — какие ко мне вопросы? Дрянь из-под охраны сбежала, её бы и пальцем никто не тронул до разговора с хозяином.

— Врёшь! — зло бросаю в ответ на открытую провокацию.

— Что он тебе сделал, маленькая? — мужчина, закрывший меня своим телом от внешнего мира, вновь заставил посмотреть в глаза.

Он гладил мою щёку стёсанными — я только сейчас это заметила — огрубевшими костяшками, кулак свободной руки уперев в стену по правую сторону от моего лица. Если я задумаю обхватить пальцами его бицепс, у меня ничего не выйдет. Даже кончики не сомкнутся.

Я хочу отшатнуться. Честно. Хочу сбросить его руку, хочу перестать чувствовать обжигающее тепло его груди, хочу назад свои ровное дыхание и пульс нормального ритма.

Только в данную секунду меня не слушается ни один нерв словно проклятого тела.

— Чё ты с ней церемонишься? Отошёл бы лучше, мне шефу девку доставить надо. Ты сам знаешь, он ждать не любит.

— Если ты ещё хоть раз откроешь свой поганый рот в сторону этой девушки — родным придётся заказывать стоматологическую экспертизу, потому что иначе твоё тело невозможно будет опознать, — мужчина ни на секунду не отводит глаза от моих, так что создается ощущение угрозы в мой адрес. Вздрагиваю. — Тише, девочка. Это было не для тебя.

У меня опять кружится голова.

Жмурю глаза, увлажняю в миг пересохшие губы, дёрнувшись от влажного касания языка к пощипывающей ранке, и вытягиваю ладони перед собой в попытке оттолкнуть терпкий пьянящий аромат мужчины, что продолжает нависать каменной непрошибаемой стеной.

Слишком душно.

А теперь становится ещё и слишком жарко.

— Он? — широкая ладонь продолжает обхватывать моё предплечье со слегка закатавшимся рукавом простенького трикотажа. Намекает на следы, которые только заметил.

— Один из.

Я не буду скрывать, после кого на моей коже красуются отталкивающие взгляд браслеты, с которыми придется сродниться на пару недель.

Рычание.

Натуральное звериное рычание и бешеный взгляд на таком спокойной секундой ранее лице.

Я начиталась романов, где вот такие огромные мужчины обычно оборачивались чёрными волками в ночи, поэтому моё воображение сейчас живо дорисовывает здоровенного хищника с острыми клыками и невероятно магнетическим взглядом посреди этого вечного праздника жизни, который обычно творится в клубах, подобных этому.

— Это всего лишь инструкции! Я не виноват! Мы действовали согласно указаниям Талиба! — похититель сразу же начинает оправдываться, пятится подальше от разъяренного мужчины, пока я буквально ощущаю, как у незнакомца кровь лавой раскаленной оборачивается.

Его боятся животным ужасом, а я всё ещё ласковые прикосновения к щеке чувствую.

— Сам у него спроси, Мир. Прямо сейчас. Я клянусь, не при делах. Мне поручили — я сделал.

Я ликую от этих трусливых визгов ровно до того момента, как уверенный с хрипотцой голос перебивает поток сопливых оправданий.

— Пошли. Навестим твоего хозяина, — а после чуть сильнее пальцы смыкает на моей руке. — Ты идёшь с нами.

Страх победил.