Отпусти меня 2 - Наталья Шагаева

— Адам… — вздыхаю.

— Ничего не говорите, Элизабет. Я все понимаю.

— Спасибо, — отпиваю еще чаю.

— Вы плохо себя чувствуете?

— Что, так плохо выгляжу?

Я действительно с утра расклеена. Слабость. Болит голова, но на простуду это не похоже.

— Вы всегда прекрасны. Но сегодня кажитесь уставшей.

— Да, есть немного.

— Может, тогда отменим занятие?

— Нет, не нужно. Я отдыхаю с вами.

Адам улыбается, кивает, открывая учебник.

Дома выпиваю таблетку от головы, готовлю ужин, слава богу, последнее время все получается съедобно. Йогу я пропустила, не уверена, что смогу расслабиться. Ложусь на диван, щелкаю пультом, просто пялясь в экран и не понимая, что смотрю. Неожиданно для себя засыпаю.

Просыпаюсь, моргаю, понимая, что накрыта пледом и телевизор выключен. Ищу свой телефон, нахожу его на журнальном столике, а рядом с ним блистер с противозачаточными. Внутри все сжимается. Я точно не оставляла здесь таблетки. Я храню их строго в своей сумке. Сердце начинает колотиться, как сумасшедшее. Если они здесь демонстративно лежат, то это неспроста.

Поднимаюсь, одёргиваю платье, приглаживаю растрёпанные волосы, осматриваюсь и вижу полоску света из приоткрытой двери в кабинет Романа.

Иду на кухню. Ужин не тронут. Выпиваю воды, пытаясь окончательно проснуться. Вдох-выдох, направляюсь в кабинет Романа.

— Можно?

— Входи.

Он отрывается от монитора, немного отъезжает от стола и осматривает меня. Взгляд, как всегда, нечитаемый, но внимательный.

— Ужин подогреть?

— Нет, спасибо, не голоден, — холодно отзывается он.

— Тогда я пойду лягу, — разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Задержись, пожалуйста.

Втягиваю воздух, останавливаюсь, поворачиваюсь к мужу. Он с минуту рассматривает меня, склоняя голову, а я начинаю нервничать.

Калинин встает с места и идёт ко мне. По инерции отступаю, но он хватает меня за талию, притягивая к себе.

— Скажи мне, Елизавета, кто давал тебе право делать что-то за моей спиной? — вкрадчиво интересуется Роман, наклоняется и втягивает запах моих волос.

— Не понимаю, о чем ты, — чувствую, как его рука зарывается в мои волосы.

— Елизавета… — голос тихий, но пугающий, его ладонь в моих волосах сжимается. — Я запрещаю тебе принимать противозачаточные! — поднимает мою голову, вынуждая смотреть в стальные глаза. — Надеюсь ты сейчас меня услышала?!

— Роман… — пищу, потому что волосы натягиваются и становится больно. Ослабляет хватку, но не отпускает. — Роман я не готова к детям, — голос начинает дрожать.

— Я готов. Мне нужен ребенок. Природа сама сделает свое дело, пробудив в тебе материнский инстинкт, как только ты забеременеешь.

Закрываю глаза, сглатывая. Ему нужен ребенок. Ему! Не нам… Может, Марина и сумасшедшая, и ей не стоит доверять. Но она предупреждала, что он вышвырнет меня, как только я рожу ребёнка.

— Нет, — зажмуриваясь. — Делай, что хочешь, рожать я не буду… Пожалуйста, не делай этого… — всхлипываю, потому что его ладонь снова больно стискивает мои волосы.

— Откуда такое отрицание? Что ты опять, мать твою, насочиняла в своей голове?! — злится. Морщусь от боли, кусая губы. Выдыхаю, когда он меня отпускает и отходит к окну.

Тишина.

Я комкаю в ладонях платье, борясь со слезами, а Роман смотрит в окно. Чувствую себя вещью. Делают все, что хотят, и моего желания никто не спрашивает.

— Никакой контрацепции. Узнаю… — сглатывает слова. — Свободна! — холодно прогоняет.

И я срываюсь с места, убегая наверх. Слезы текут, застилая глаза, ничего не вижу на своем пути. Сдираю с себя одежду с каким-то остервенением, встаю под душ и бью кулаками в кафель, не чувствуя боли. Рыдаю навзрыд, в голос, злюсь на Калинина. Нет, в этот момент я его ненавижу.

— Ненавижу! — кричу в голос. Хочется что-нибудь с собой сделать от бессилия. Чтобы этому зверь ничего не досталось, чтобы поломать все его расчетливые планы. Но я настолько ничтожна, что не способна на это. Еще раз со всей силы колочу ладонями по кафелю и прикусываю губы в кровь. Мычу. Душа разрывается на ошметки.

Мамочка!

Вздрагиваю и тут же сжимаюсь, когда чувствую, как меня сгребают сильные руки Калинина. Одеваюсь, сопротивляюсь, пытаясь вырваться, но силы не равны. Он вытаскивает меня из кабины.

— Отпусти! Отпусти меня! — кричу, надрывая горло. Ничего не вижу и не слышу, колочу Романа кулаками, царапаю. — Ненавижу! — голос хрипит, тело ватное, губы немеют. Роман что-то мне кричит, приказывает, просит. Ничего не хочу слышать. Пусть отпустит меня. Пусть оставит меня в покое.

— Елизавета! — рычит мне в лицо, а я размахиваюсь и даю ему пощечину.

— Не трогай меня! Не трогай! — захлёбываюсь, задыхаюсь от его близости. И он вдруг отпускает меня. Но лишь на мгновение. А потом снова сгребает в охапку и крепко прижимает к себе. Стискивает в объятиях. Продолжаю по инерции биться, как раненая птица, но Роман не реагирует, наоборот, гладит меня по голой мокрой спине и глубоко дышит.

Все.

Выбиваюсь из сил, безвольно повисаю, продолжая по инерции всхлипывать и лить слезы в тишине.

Его хватка ослабевает. Роман берет своей халат, закутывает меня в него, подхватывает на руки и выносит в спальню. Аккуратно опускает на кровать, снимает с себя мокрую рубашку, брюки и ложится рядом, укрывая нас одеялом.

Отворачиваюсь от него, двигаясь к краю, пытаясь успокоиться. Меня трясет, как в лихорадке. Зря я это все. Только себе навредила. Дура. Ничего же не изменится.

Замираю, прекращая плакать от неожиданности, когда чувствую, как его грудь, вжимается в мою спину, как сильная ладонь ложится на живот, прижимая к себе, и успокаивающе поглаживает. Роман отодвигает мои мокрые волосы в сторону и целует в шею, нежно, аккуратно, до мурашек. А потом утыкается носом и просто глубоко дышит. И это обезоруживает меня, пробивая насквозь. Он никогда так не делал. Я никогда не чувствовала от него такого тепла. Успокаиваюсь. Закрываю глаза. Сил нет совсем. Его дыхание и близость успокаивают. Засыпаю…