Соблазнитель - Збигнев Ненацкий

Вечером я ждал сына в кабинете, вышагивая из угла в угол и покуривая сигареты. Наконец, когда нервное напряжение, как мне казалось, достигло предела, я пошел его искать. Он лежал на диване в своей комнате на втором этаже и читал книгу при свете настольной лампы.

– Читаешь? – спросил я наивно.

– Да, – пробормотал он, не отрывая глаз от книги.

– А что читаешь?

– Тебе будет неинтересно. Эндокринология. Самый новый учебник.

Я уже закрывал дверь, когда он, наконец, оторвался от книги и сказал:

– Я получил премию ректора. Две тысячи злотых.

– Прекрасно, – ответил я.

– Ага, – вспомнил он, – мне надо подготовить реферат о ятрогенном[41]действии. Найди мне, если у тебя есть время, какие-нибудь примеры из художественной литературы. Знаешь, о чем речь? К примеру, человек должен идти на операцию, а тут приходит его приятель и рассказывает, что кто-то там умер под ножом с такой же точно болезнью. Или приходит священник и говорит: «Исповедуйся, сын мой, ведь никогда ничего неизвестно». Только чтобы это не были слащавые и сентиментальные истории, не хочу, чтобы ассистенты надо мной издевались. Дело в том, что писатели – их постоянная тема для шуток. Последнее время они насмехались над одним «корифеем», который в своем романе советовал ссорящейся супружеской паре завести ребенка, якобы это сцементирует их семью.

– А не сцементирует? – спросил я.

– Конечно, нет. Профессор говорит, что это еще больше усилит разлад. Конфликты переносятся на ребенка. Возможно, формально иногда такие супруги не разводятся, но ребенок вырастает в аду взаимных претензий родителей и потом часто нуждается в лечении. Лучше, чтобы они разошлись, а не рожали ребенка.

– Может, он и прав, – согласился я и пошел к себе.

На следующее утро я предложил ему поплавать на яхте, которую я уже спустил на воду.

Запах воды, красота озера, ветер, тормошащий волосы, ощущение шероховатости шкота в руке делают меня более откровенным и смелым. Я спросил:

– А что с той историей?

– С какой историей?

– Ну, то, что ты тогда говорил. О себе и той девушке в лесу…

– Ах, это… – смутился он, – просто глупость, отец. Я тебе не сказал, отец, что у меня тогда были чирьи. Они меня мучили почти целый год. Стафилококк, противная штука. Я ввел себе вакцину, и все прошло. Если у тебя будут когда-нибудь проблемы с чирьями, скажи мне. Вернулась Луция, потом у меня была другая девушка, и все идет как надо. Посмотри направо. Там тоже какая-то красотка одна плывет в лодке. Ты не можешь взять чуть правее?

Я ждал, что меня охватит радость. Но ничего подобного не произошло. Неизвестно почему я почувствовал даже некоторую грусть. Почему-то вдруг мне стало неприятно смотреть на сына, и я сделал поворот через штаг.

– Уже поздно, – сказал я, – у меня дома много работы.

Он смотрел на оставшуюся за кормой девушку.

– Прекрасно быть мужчиной, правда, отец? – сказал он, расправив свои худые плечи и продолжая смотреть в сторону лодки.

– Да, – ответил я, – а женщиной?

– Не знаю, что такое быть женщиной.

– Плохо.

– Почему плохо?

– Потому что мне жаль всех тех женщин, которые окажутся в твоих объятиях.

* * *

Так родилась история о Мартине Эвене.

* * *

Знаешь ли ты эту страну, долину Лауры, тяжелые башни замков могущественных баронов и легкие, как перышко, элегантные дачи маркизов? Юсс, Шинон, Лянже, Азей-ле-Ридо, Вилляндри, Амбуа, Шенонсо, Шомон, Валансе, Шеверни, Блуа, Шамбор, Сюлли-сюр-Луар. Огромные, похожие на слонов автобусы, треск затворов фотоаппаратов, пыль на туфлях паломников. Самая лучшая спаржа растет в окрестностях Блуа. В Турени попробуйте арбузы и капусту необыкновенного вкуса. Сказочный край, как писал Теофиль Готье. Вы помните, господа, песни Ронсара и Иоахима дю Белле? Я вас прошу отведать сыры из Оливе. Пологие холмы, известковые входы в холодные гроты, цветы глицинии. Здесь родились Декарт, Бальзак и Рабле. Что подают на обед? Свинину по-туренски с зеленой капустой, поджаренной на масле. Потом пирожное и немного фруктов, сушеные сливы. В Воврей я прошу вас попробовать колбасу из куриной грудки, щуку в масле и угря в пикантном соусе, приготовленном на вине. В Шинон подадут курицу в вине, потом голубой сыр из Оливе или сливочный анжуйский сыр. Поэт Альфред де Виньи воспевал эту страну. Что касается вин, здесь очень хорошее местное «Пино», а собранное в окрестностях Бургуй и Шинон называется «Бретон», и у него малиновый аромат. Вот сейчас, господа, вы видите собор Сен-Гатьен, где можно проследить эволюцию готического стиля. Чуть слева монастырь де ля Псалет, где известный писатель Оноре Бальзак, родившийся в 1799 году в Туре, поместил своего героя, аббата. Из собора мы на минутку зайдем во Дворец Искусств и двинемся на запад по улице Кольбера.

– Месье Эвен, вы не могли бы нас сфотографировать вот здесь, на фоне фонтана Бон?

– Ивонна, зачем ты пристаешь к месье Мартину? Не мучай его, прошу тебя.

– Месье Эвен, и здесь тоже. Я хочу получить фотографию на память. Спасибо, месье Эвен. Правду ли говорят, что у вас в Париже есть ателье, где вы снимаете голых женщин?

– Да, мадемуазель, но без намеков на порнографию.

– Что это значит, месье Эвен?

– Ивонна, перестань приставать к месье Мартину. Бог знает, что он о тебе подумает.

– Женщины бесстыдны, правда, месье Эвен?

– Нет. Я на их глазах уничтожаю негативы. Такой у меня уговор с клиентками. За это мне платят, мадемуазель.

– Вы сделаете мне снимок перед дворцом Гуэн?

– Ивонна, ведь месье Эвен тоже в отпуске, как и мы. Месье Эвен, простите, что моя дочь слишком уж любопытна и назойлива.

– Ну что вы, мадам! Она очень милая девушка. Я с удовольствием сниму ее еще раз.

– А без одежды, месье Эвен?

– Ивонна, немедленно подойди ко мне. Ты – бесстыдница.

В автобусе я к нему обратился:

– Вам везет с женщинами, месье Эвен. Они летят на вашу камеру как бабочки на свет.

– А что вам мешает тоже купить себе камеру?

– Фотоаппаратура очень дорогая. Сколько вам лет?

– Сорок шесть.

– Так много? А ведь эта маленькая Ивонна без ума от вас.

– Ах, не преувеличивайте.

– Я тоже люблю женщин, но мне с ними никогда не везло.