Рыжая помеха - Мария Зайцева

Папа уехал вместе с Витькой, а то бы и он тут сидел.

Вот удивительно, как один совсем маленький человечек повлиял на отношения в нашей семье!

Отец, в целом недовольный женитьбой сына на неподходящей ему девушке, хотя я вообще не понимаю, чем Сашка может не понравиться, она — ангел же, после появления внука настолько кардинально сменил гнев на милость, что у меня от скорости в глазах зарябило.

Мама переключилась со своих духовных практик на педагогику, и теперь пыталась командовать Сашкой.

Но тут надо знать мою новую родственницу.

Сашка, конечно, с виду цветочек и ангел, и большую часть времени именно такая и есть, но на своем стоять умеет. Прогибается, но не ломается.

Братишку вон как круто обвила, спутала по рукам и ногам. Ходит целыми днями с счастливым и глуповатым лицом. Умение. Мне бы так научиться.

Нет, я, конечно, тоже умею на нужные точки надавить, папа и Витька мне мало в чем отказать могут, но здесь уровень выше, однозначно.

И маминым педагогическим внедрениям пришлось все же… Развнедряться. Наблюдать такое было забавно и поучительно.

Мы с Сашкой ровесницы, но пример с нее брать очень даже полезно.

И учиться тоже.

Я пью чай, тяну паузу, решая, что уже достаточно переключилась, опять перевожу разговор на нужные мне рельсы.

— А как вы вообще умудрились? Только честно, Саш. Ну, вот как ты поняла, что это — твое?

— Да ничего я не поняла, — с досадой говорит она, — ты что, брата своего не знаешь? Он не спрашивает. Он просто берет.

— Погоди… — у меня от ее признания прямо мороз по коже, — он тебя что… Принуждал?

Ох ты ничего себе… Витька… И как мне жить с этой новостью?

— Да нет… — Сашка хмурится, прикусывает губу, смотрит на меня напряженно, — не принуждал. Но и чего-то такого, чтоб сразу «Ах, это мое», не было. Но у нас просто времени на это не… Понимаешь, быстро все случилось. Он захотел, а я была в том положении, что не отказалась… Ну а потом… Втянулась.

На последнем слове она неожиданно улыбается по-хулигански, сразу же становясь прежней легкой Сашкой, немного пацанистой и дерзкой.

Я задумчиво пью чай.

Втянулась, значит…

Никакой помощи. Никакого конструктива. У нас совсем разные ситуации.

— А теперь давай рассказывай.

— Чего? — я настолько задумываюсь, что не успеваю нормально среагировать и палюсь по полной.

Ну да, именно так: щеками, ушами и кожей на груди.

— Все.

Сашка улыбается, но смотрит твердо.

— И не вздумай что-то утаить. Ты опять куда-то влетела? Мне звонить Вите?

— Ты рехнулась? — злюсь я, — только попробуй! Никогда тебе ничего не скажу больше!

— Да ты и сейчас не говоришь. Говори.

Я делаю еще глоток, маскируясь, выстраивая в голове предложения в ряд. В конце концов, именно за тем я сюда и пришла, так ведь?

Будем честными, Светик, все так. Сашка не торопит, пьет чай.

— Да нечего говорить, — наконец, решаюсь я, — просто… Встретила кое-кого…

— Ого!

— Ничего не «Ого»! — злюсь я, — что тут удивительного?

— Ну, если не считать того, что ты ни разу ни про кого не говорила из своих парней, то ничего, да.

— Просто смысла не было…

— Вот и я про то же. Кто он?

— Ну… Помнишь того бармена, что зимой спас?

— Огооооо!

— Ничего не «Огоооо»! — еще больше досадую я, — просто так случилось. Он, оказывается, не уехал. Твой муж, засранец такой, наврал мне в больнице тогда, прикинь?

Она кивает, не комментируя. Ну правильно, ей получше многих известно, насколько Витька засранец.

— Он тебя нашел, что ли?

— Нет… — я вспыхиваю от злости, потому что… Ну черт, мне очень хотелось бы, чтоб он меня искал! Как я его!

Потому что я, после слов брата, естественно не остановилась. И наводила справки, выясняла.

А потом про это узнал Витька… И наложил свое жесткое вето на поиски. С вынесением последнего китайского предупреждения.

— А как вы тогда?..

— Он перевелся к нам в универ учиться, сразу на пятый, прикинь?

— Он не особо похож на студента, — щурится Сашка, как всегда, зря в корень.

— Да… Не особо. Но, говорит, что сестра у него сюда приехала, и он тоже решил обосноваться…

— Интересно… И как вы нашлись? Он увидел и сразу в оборот взял?

И вот тут я опять краснею. Хотя, куда больше-то?

— Не то чтобы взял… — отвожу взгляд, — и не то, чтобы он…

— Ого… — Сашка от неожиданности делает слишком большой глоток и кашляет.

— «Ого»… — уныло подтверждаю я, заметно стыдясь. Потому что… Ну вот такая я гребанная Татьяна Ларина двадцать первого века… Сама предложилась практически. — Понимаешь, я его увидела и прям растерялась сначала. Не поверила. А потом… Потом все думала, узнал — не узнал… Хотела подойти поговорить, а на него как стали с разбегу наши шмары запрыгивать! А он и не уворачивался! В тот же день по универу слухи пошли, какой у него длинный и крепкий член! Прикинь? Мне так стало… Злобно! Я начала какую-то фигню творить… Провоцировала его… А он не велся особенно, представь?

Я распаляюсь, говорю громче, но Сашка кивает на люльку, и я понижаю градус.

— Как не велся? Не реагировал на тебя? Не узнал, может?

— Все он узнал! И реагировал… Но просто… Да я сама дура, ладно. В итоге я хотела с ним поговорить, а он начал грубить… И вообще показывать, что меня ни во что не ставит… Ой…

— Ну а ты чего?

— Ну а я… Я его к себе приманила.

Сашка вскидывает брови, явно удивляясь моей распущенности, но я торопливо затыкаю уже готовый вырваться вопрос:

— Сама знаю, молчи. Просто… Понимаешь. Я его забыть не могу с зимы. Ну вот никак! Ну вот такая дура, да. Потому у тебя и спрашивала… Думала, может, ты… Может, у тебя что-то такое…

— Нет, Свет, тут, я думаю, у каждого свое, — качает головой Сашка. А потом уточняет осторожно, — и что? Все было?

— Да, — киваю я смущенно, вспоминая нашу жаркую ночь, и утро, и день тоже.

— И как?

— Сравнивать мне не с чем, но… — делаю паузу, Сашка тревожно смотрит на меня, выдыхаю с улыбкой, — отпад! Если бы я знала, что секс — это настолько круто, то не стала бы тянуть до двадцати!

— Ох, Свет… Я так рада! — улыбается Сашка с облегчением, но потом добавляет, — но, поверь мне, секс круто только с тем, кого… Ну… Понимаешь… Не со всяким секс крутой. Мой первый парень… Да и второй тоже… Короче говоря, просто поверь. Тебе очень, просто очень сильно повезло с ним.