Невольница князя - Эми Мун

—Эй, красавица, просыпайся. День на дворе.

Насмешливый голос Ирьи звучал будто сквозь толщу воды. И все же отчетливо.

Забава тихонько застонала и попыталась глубже залезть в одеяла, но надзирательница со смехом сдернула их прочь.

—Вставай, вставай! Ишь, королевишна нашлась… Уже солнце над теремом сияет, а она все подушки щекой мнет.

—Над теремом?! Ой…

Ну и голос у нее! Весь изломанный, хриплый… Немудрено! После такой-то ночи…

Ирья понимающе хмыкнула.

—Да, над теремом. Я бы раньше разбудила, но князь не велел. А кроме этого прислал тебе сундучок махонький…

Голос женщины задрожал от предвкушения.

От нахлынувшей горечи стало муторно. Как у мужчин все просто. И… гадко. Не возьмет ничего!

—И хватит сопеть!— прикрикнула Ирья.— А ежели не по нраву, то сама заберу.

—Забери, госпожа.

—Ох, блаженная!

Перина рядом смялась. Но уж чего Забава не ждала, так это теплой руки, огладившей по голове. Как будто мать ее жалела!

Забава позорно шмыгнула носом. А Ирья приласкала еще раз.

—Знаешь ли ты, глупая, что сделала?— обычно резкий голос теперь был полон мягкости.— С самого утра князь в добром расположении духа. Все дела переделал, с Советом потолковать успел, и теперь эти жирные коты довольными ходят, будто сметаны объелись…

Забава с сомнением поглядела на женщину.

Ну и пусть ходят, ей-то какая печаль? А надзирательница вновь покачала головой.

—…Ой, дурочка ты дурочка. Они ведь понимают, кто этому причина, и не будут замышлять против тебя худое. Но,— подняла палец вверх,— только пока ты интересна князю. Так что уж постарайся быть в милости дольше. А потом к своим сестрам вернёшься барыней.

То есть однажды князь от нее избавится?

Под сердцем нехорошо кольнуло, и Забава отвела взгляд.

Что это с ней?

Конечно, Властимир рано или поздно потеряет интерес. Она знала это! Да и быть не могло по-другому. Но если раньше эта мысль ободряла, то сейчас стала неприятна.

Наверное, это из-за обиды. Точно! Кому понравится чувствовать себя игрушкой, пусть и занятной?

В уголках глаз предательски защищало.

Забава сердито нахмурилась, недовольная собственными мыслями, а перед носом вдруг очутился тот самый сундучок.

—Ну открывай же,— нетерпеливо потребовала Ирья.— Там, наверное, столько всего!

Глаза женщины блестели предвкушением.

А Забаве вдруг стало ее жаль. Бедная-бедная Ирья! Неужели в ее жизни было все так плохо, что блеск в карих глазах может вызвать лишь золото да драгоценные каменья? Однако свои чувства Забава высказывать не стала — просто откинула крышку.

—Ох мне…— разохалась надзирательница.— Не показывай это никому!

И тут же выхватила очелье, подымая его выше.

Забава и сама ахнула, стоило лучам солнца упасть на драгоценные камни. Такого богатства она в жизни не видела!

Заморская работа, не иначе! Будто морозное кружево, обнимавшее крупные капли родниковой воды.

—Каков лёдоцвет (прим. автора — топаз), а?— продолжала восторгаться Ирья.— Что слеза прозрачный, чистенький! Погоди… а это что рядом? Ох, жемчужные бусы! Так я ведь тебе давала…

И женщина осеклась, глянув на ее запястья, которые были изукрашены отпечатками драгоценных пут.

Забава мучительно покраснела.

Однако, хвала мертвой богине, надзирательница не стала мучить расспросами.

—Сама разглядишь потом,— быстренько попрятала подарки обратно в ларец.— Теперь давай собирайся. Сегодня в город пойдем. В чистый день надобно капище навестить.

Ох, не любила Забава этого. Да и за что поклоняться Сварогу? Не был он милостив к женщине!

Волхвы, конечно, говорят, что не без причины — Лада обманула мужа, нашла себе среди смертных полюбовника, и сбегала к нему, за что поплатилась — но знахарка говорила о другом!