Пленница для двоих - Ая Кучер

Удар в солнечное сплетение получаю. Первая плата, после больше будет. За то, что на другого понадеялась. что чужое имя сорвалось с губ. Я сама его злю, сама нарываюсь. Надо лишь вниз рухнуть, прощение просить. Задобрить, чтобы хватка в волосах на ласку превратилась.

Я же знаю, помню всё. Должна помнить. Но я выросла, вырвалась. Всё изменилось. Я ведь тоже. Но почему такая слаба, никчемная сейчас? Задыхаюсь от удара, согнувшись пополам.

— Малышка, всё хорошо, — я слышу голос Князя, но перед глазами только лицо Влада злостью искаженная. — Тиса, блять!

Жмурюсь от света, от слёз. Прикрыться стараюсь, чтобы отпустил, не трогал больше. Но лишь сильнее в чье-то тело вжимаюсь. Руки на теле, дыхание на щеке. Избавиться не могу. Только губы кусать, чтобы выдержать.

Малыха должна терпеть.

— Посмотри же на меня, — ладони мягко сжимают лицо. Боли от разбитой губы нет. Потому что она… цела. — Тише, лапочка, всё хорошо.

Я подняться пытаюсь, Князя скидывая буквально. За одеяло цепляюсь, мою последнюю защиту. Ресницы от слёз слиплись, глаза жжёт. Но получается номер в полутьме рассмотреть. Обстановку привычную, знакомую, безопасную. Ночник только горит, тени отбрасывая.

— Просто кошмар.

— Нет.

Не просто кошмар, не выдумки разума. Воспоминания практически, на реальность суровую наложенные. Не просто, потому что за это Ада и спрашивала. Не вернулись ли, не шагнула ли я снова за грань. Уверенной себя чувствовала, отрицательно отвечая. Я взрослая, я стабильная. Я не кричу по ночам в страхе, когда в сны врываются.

— Ты что… — голос сел, хриплый. Каждое слово наждачкой царапает. К лицу прикасаюсь, желая убедиться. Следов нет, ничего не было. — Что ты тут делаешь? Ты обещал…

— Я за вещами вернулся, не хотел тебя будить. Принести воды?

— Нет! — я его за ладонь ловлю, ведь слабая. Не отпускаю. И попросить не в состоянии. — Не…

— Что-то покрепче? В баре хороший виски есть. Хочешь?

— Хочу. Только доставкой в номер.

Мне кажется, что стоит в одиночестве оказаться, как Влад появится. Знаю, что он далеко. Что у меня решение суда. Всё закончилось, но всё и повториться может.

— Остаться с тобой? — Князь спрашивает, а для меня ответит подобно смерти кажется. — Неважно, я сегодня здесь сплю, хочешь или нет.

Я только киваю ему в благодарность. Руки не отпускаю, с мужскими длинными пальцами свои переплетая. Наглостью прикрывается, не вспоминает о условиях, что касаться меня не должен.

Только звонок делает короткий, а после с кровати поднимается. Свитер стягивает, штаны черные. В одних брифах остается, а я не спорю. Сейчас что угодно. Пускай, пускай так.

Безопасно с ним. Князь меня сам обидит, но другим не позволит. И это честной сделкой кажется. Особенно сейчас. Когда кислород лёгкие прожигает. Лицо от слёз горит, тело дрожать продолжает. Не успокаиваясь, реальность не воспринимая.

— Твой виски, мылыха.

— Как ты меня назвал?! — вздрагиваю, стакан едва не роняя.

— Малышка, — Князь паники не улавливает, забираясь ко мне в кровать. Голым бедром к моему прижимается. На мне только кофта Михи осталась, недостаточно длинная, чтобы всю укутать. — Мы договаривались, что за обращения ты не споришь.

— Не спорю, — виски горло обжигает, теплотой растекается. Легче делает, мозги прочищая. Малышка не малыха, малышка безопасно. — Не спорю.

Допиваю, стакан на тумбу отправляю. Ночник выключаю, чтобы в темноте оказаться. Не видеть голодный взгляд Князя, не замечать нотки обеспокоенности.

— Расскажешь, что тебе снилось? — Князь мягко к себе притягивает. Удивительно нежно в сравнении с тем, что раньше было. Головой машу, в кожу горячую вжимаясь. — Всё хорошо, лапочка, тебе нечего боятся.

— После того, что вы сегодня творили? Сомневаюсь.

— Лапочка, нужно было сказать. Ты сама в жертвенность решила сыграть, не говоря ничего. Откуда мне знать, что у тебя в голове творится? Договорились же, что больше такого не повторится.

— Вы то одно обещаете, то другое. Говорили, что до Москвы время будет, а потом — Москва раньше наступила.

— Никто тебя больше не тронет, Тиса. Даю тебе своё слово.

Слово Князя многое стоит. Но не это успокаивает, а его руки. Которые волосы проглаживают, влажные дорожки с лица стирают. Так неуловимо, так ласково, что я справиться не могу. Молчу, убаюкиваемая чужими дыханием.

— Спи, Тиса, сегодня я буду твой сон охранять.