Соперница Аладдина. Шахразада - Шахразада

Наконец я достиг вершины последней горы. Восходило яркое солнце. Радостная дрожь прокатилась по земле: реки и замки сверкали, люди спокойно и весело занимались обычными делами, бесчисленные жаворонки звенели высоко в небе. Я упал на колени и горько оплакивал свою потерянную жизнь.

Я не понял тогда и не понимаю еще и теперь, как все это получилось, но вернуться в веселый и невинный мир с моими грехами я не хотел. Целый год я жил так в той пещере, где вы меня видели. Страстные молитвы исторгались часто из моей измученной души, иногда я даже думал, что выдержал испытание и добился милости божьей. Когда же осень снова раскинула красочные цепи по горам и долинам, из леса зазвучали хорошо знакомые звуки, проникая в мое одиночество, – им отзывались темные струны моего сердца. В глубине души я все еще боялся перезвона колоколов дальнего собора, когда в ясные воскресные утра они добирались до меня через горы.

– Бедный Раймунд! – воскликнул рыцарь, который давно с глубоким волнением рассматривал чужеземца, погруженного в свой мечтательный рассказ.

– Ради всего святого, кто вы, откуда вы знаете мое имя? – воскликнул чужеземец и вскочил как громом пораженный.

– Боже мой, – ответил рыцарь, заключая дрожащего незнакомца с нежной любовью в свои объятия, – неужели ты нас совсем не узнаешь? Я твой старый товарищ по оружию, твой Убальдо, а это твоя Берта, которую ты тайно любил, которой ты после того прощального вечера в твоем замке помог сесть на коня. Конечно, время и многострадальная жизнь стерли с наших лиц свежие юные краски, и я узнал тебя только сейчас, когда ты начал свой рассказ. Я никогда не был в той местности, которую ты описываешь, и никогда не боролся с тобой на скале. Я сразу отправился в Палестину и воевал там многие годы, а после моего возвращения прекрасная Берта стала моей женой. Берта тоже не видела тебя после того прощального бала, и все, что ты рассказал, – только твои фантазии. Злое колдовство, пробуждаясь каждой осенью и вновь исчезая, мой бедный Раймунд, держит тебя в плену лживых выдумок долгие годы. Ты прожил месяцы, как дни. Когда я вернулся из земли обетованной, никто не мог сказать мне, куда ты уехал, и мы думали, что давно тебя утратили.

Убальдо от радости не заметил, что его друг с каждым его словом все сильнее дрожал. Пустыми, широко распахнутыми глазами смотрел он попеременно на обоих и узнал наконец друга и возлюбленную своей юности.

– Потеряно, все потеряно! – воскликнул он, потрясенный, вырвался из объятий Убальдо и выбежал из замка.

«Да, все потеряно: и моя любовь, и вся моя жизнь – только обман!» – говорил он сам себе все время и бежал до тех пор, пока огни замка Убальдо не исчезли за его спиной. Невольно он направился к своему собственному замку и оказался около него в час восхода солнца.

Это снова было светлое осеннее утро, как тогда, когда он оставил замок. Воспоминания о том времени и страдания о потерянном охватили его душу. Высокие липы на каменистом дворе замка все так же шелестели, но и двор, и сам замок лежали в запустении, лишь ветер врывался в разбитые окна.

Он вошел в сад. В нем все было разрушено, только поздние цветы поблескивали в засохшей траве. На высоком стебле сидела птица и пела колдовскую песню, наполнявшую сердце бесконечной тоской. Это были те же звуки, что он вчера слышал мимолетно во время своего рассказа в замке Убальдо. Со страхом узнал он теперь и прекрасную золотисто-желтую птицу из зачарованного леса. Высоко в сводчатом окне замка слушал песню и смотрел в сад рыцарь, неподвижный, бледный, окровавленный. Это был Убальдо…

– Аллах всесильный, – прошептала Сафият. – Убальдо? Окровавленный? Отчего? Как это случилось?