Амадора. Та, что любит… - Ана Феррейра

— Может, и столкуемся. А коней вы не пишете?

— Коня я вчера написала.

— Да неужели?! Обожаю коней. И какого же коня вы написали?

— Такого, которого вам ни в жизнь не оседлать.

— Я‑то любого коня оседлаю. Они все меня слушаются…

— Да? И морской конек?

— Ну, морской конек, положим, нет…

— Так вот морского конька я и написала.

— У вас, должно быть, хорошо получилось.

— Сколько сейчас времени?

— А что? У вас свидание?

— Не совсем… Позвонить надо кое‑кому…

— Любимому? Или мужу?

— Ну… Кое‑кому, кого люблю, но безответно…

— Да кому в голову придет отвергать такую необыкновенную женщину, как вы? Сумасшедший, должно быть…

— Сумасшедшая.

— Сумасшедшая?!

— Сегодня презентация ее компакт‑диска. Для меня это повод позвонить… Да вы наверняка ее знаете — ее все знают… Вероника Майя! Обожаю ее до безумия…

— Так вы — фанатка Вероники?

— Нет, я была в нее влюблена, у нас даже кое‑что было… А теперь чувство ко мне вернулось.

Он замолчал. Жеребец‑производитель превратился в мула, в мерина… Из‑за моего признания этот жеребец помрачнел и даже как‑то осунулся.

— Извините, мне, наверное, не стоило об этом рассказывать. Я, должно быть, хлебнула лишнего…

— Да что вы! Я же понимаю.

— Ничего вы не понимаете! Вы понимаете только в конях, в домах, в квартирах…

— Может, и не понимаю. Но, по‑моему, это возбуждает, когда две женщины…

— Возбуждает?! Что за чушь! Все это очень печально. Она и знать меня не хочет. А сегодня есть возможность позвонить ей! Презентация компакт‑диска — отличный повод… Как вы думаете?

— Ничего я не думаю. Я и не знал, что Вероника Майя…

— Лесбиянка?

— Да… И о вас я этого не думал…

— Отчего же?

— Оттого, что вы такая хорошенькая, обаятельная, привлекательная… Мужчины, небось, по вам сохнут.

— Она лучше многих мужчин.

— Но у нее кое‑чего нет…

— Все у нее есть.

— Да ну?

— Петушок здесь — не самое главное.

— Видела бы ты, какой у меня…

— Сколько пива вы выпили?

— Кружек пять, что ли… Я хочу тебя.

Я промолчала и почувствовала, как у меня твердеют соски. Хорошо, что я без лифчика!.. Слова я хочу тебя прозвучали очень мужественно… Я принялась разглядывать его плечи, шею, точеные руки, пальцы, подбородок…

— Очень глупо, что вы хотите со мной переспать. Я уже спала с этим придурком — любовником певицы…

— Не думай об этом. Поедем ко мне — тогда увидишь…

— У нас с вами ровным счетом ничего общего, уважаемый владелец агентства недвижимости. Вы — моя полная противоположность.

— Оно и к лучшему.

— Тогда вот что… Я должна ей позвонить?

— Ты должна меня поцеловать.

— Поцелую, если ответите. Так звонить мне или не звонить?

— Не звони.

— Не звонить?!

Восемь кружек пива. Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала… Он погладил мне волосы, словно конскую гриву, и крепко поцеловал. У него участилось дыхание, у меня тоже. Я увидела, что у него вся кровь приливает к пенису.

— Пойдем отсюда.

— Одолжите мне мобильник.

— Это еще зачем? Официант! Принесите счет.

— Я все‑таки позвоню… Можно?

Одиннадцать кружек пива. Он прижал свою ногу к моей. Я сдержанно положила руку ему на колено, провела по бедру и притронулась к возбужденному члену. Он зажмурился и протянул мне мобильник. Я набрала номер.

— Вероника? Ну что — сегодня твой день!.. Ты уже там? Вероника! Поговори со мной… Не можешь?.. Ладно, ладно… Всех тебе благ, любовь моя. Слушай, я тут в баре с одним другом детства. А женщину, с которой я целовалась, когда была маленькой, зовут Фернанда. Вот что я хотела тебе сказать. А еще мне очень хочется с тобой повидаться, Вероника!

Я выключила телефон и положила на стол. Закрыла глаза, чтобы не глядеть на владельца агентства недвижимости.

— Мне надо идти… Официант! На посошок!

Выпили мы молча. После последней кружки я словно обезумела, сама себе целовала руки и ласкала низ живота…

— Она меня с ума сведет… Сводит с ума ее тело, ее поцелуи… У нас был такой хороший секс! Она все делает очень хорошо. Мне казалось, что мы с нею одной жизнью живем… Она из головы у меня не идет. Какой у нее язычок! А какие руки…

— Мне тоже хочется тебя пососать…

— Заткнись!

— Могу не хуже, чем она. Ты только скажи, как тебе нравится, и я все сделаю, как ты захочешь…

— Да посмотри, на кого ты похож…

— Посмотри лучше ты на мой член. И потрогай… Прости, если не хочешь, то я в тебя не войду. Только пососу. И ты кончишь столько раз, сколько пожелаешь…

— Как ты груб! Жеребец. Возьми этот чертов чек за квартплату.

— Да плевать мне на чек! Извини, я выпивши…

— Я тоже.

— Ты же сама начала… Сказала, что Вероника тебя сосет и доводит до безумия.

— Я этого не говорила.

— Говорила! А еще говорила, что она тебя лижет.

— Этого я тоже не говорила.

— А еще говорила, что она тебя доводит до экстаза языком и пальцами…

— До экстаза она меня доводит одним только взглядом.

Эта фраза больно его задела. Он взглянул на официанта и снова попросил счет. Как же так? Ведь он мужчина, жеребец, мачо — и какая‑то бабенка разглагольствует о своей любви к другой женщине… Пенис у него пульсировал. Надо было что‑то делать, изменить тактику.

— Прекрасная у вас, наверное, любовь…

— Когда счет‑то принесут?

— Хочешь, отвезу тебя к ней?

— А если она не одна?

— Ты тоже не одна!

— С тобой, что ли? Ха‑ха!

— Что «ха‑ха»?

— Да она со смеху помрет! Ха‑ха!

— Надо мной, что ли, смеяться станет?

— Нет, надо мной.

— Потому что ты со мной? А ревновать не будет?

— Ни в коем случае.

— А если бы ты приехала с женщиной?