Право на Спящую Красавицу - Энн Райс

Лизетта здесь была не одна. На той же балке висели еще несколько рабов, в той же позе и столь же беспомощных.

Принцесса Лизетта все еще пылала гневом, однако немного притихла. Она хотела прижаться щекой к ляжке, чтобы хоть как-то скрыть выражение своего лица, но паж ей не позволил.

Красавица быстрым взглядом окинула остальных наказанных.

Чуть дальше справа висел юноша лет шестнадцати, не старше. Волосы у него были светлые и курчавые, на лобке виднелись рыжеватые завитки. Головка его стоячего члена поблескивала, а под стволом Красавица увидела мошонку и, разумеется, открытое для всех крохотное коричневое отверстие.

Под потолком висело еще много принцев и принцесс, но эти двое полностью завладели ее вниманием.

Светловолосый принц стонал от боли, хотя глаза его оставались сухи. Он чуть пошевелился в черных кожаных путах и качнулся влево.

В Пыточную вошел еще один юноша, не раб. Выглядел он куда более впечатляюще, нежели пажи, да и одет был иначе — в темно-синий бархат. Идя вдоль балки, он всматривался в лицо каждого подвешенного пленника, проверял его срамные части.

Вот он встал перед светловолосым принцем и убрал локоны, упавшие тому на лоб. Юный раб застонал и дернулся, словно хотел броситься вперед. Смотритель же в синем бархате погладил его член, и принц застонал еще громче, на сей раз умоляюще.

Красавица склонила голову, продолжая краем глаза следить за палачом, который тем временем приблизился к Лизетте.

— Само упрямство, — заметил он лорду Грегори.

— Сутки под твоим присмотром исправят ее, — ответил седой.

Какой ужас! Провисеть так долго, у всех на виду и в столь неудобной позе!.. Красавица твердо решила для себя, что будет стараться изо всех сил, лишь бы не угодить в Пыточную. Впрочем, и всех ее усилий могло бы не хватить… Вообразив себя подвешенной, Красавица чуть слышно ахнула, не спасли даже плотно сжатые губы.

К ее удивлению, юноша в синем начал поглаживать лоно принцессы Лизетты небольшим инструментом, обтянутым лоснящейся черной кожей. Больше всего это орудие пытки напоминало трехпалую руку, и когда палач начал терзать ею принцессу, та задергалась в путах.

Красавица сразу же поняла, в чем дело: открытое, незащищенное лоно принцессы набухло, из розовой щелки капала смазка.

В то же время набухло, налилось кровью лоно и самой Красавицы; замазка на крохотном узелке плоти, сосредоточии страсти, казалось, ни капли не сдерживала возбуждения.

Помучив принцессу Лизетту, палач в синем одобрительно ей улыбнулся и отправился в обратный путь. Он повторно остановился перед светловолосым принцем, который безо всякого стеснения, забыв о гордости, умоляюще мычал сквозь кожаный кляп-косточку.

Пленница возле него, другая принцесса, выглядела еще более несчастной и покинутой. Лоно ее было невелико размером и напоминало маленький рот посреди густых каштановых зарослей. Принцесса извивалась всем телом, молча выпрашивая у палача пощады, удовлетворения, однако тот не обратил на нее внимания и занялся другим рабом.

Лорд Грегори щелкнул пальцами.

Красавица опустилась на четвереньки и вышла следом за ним.

— Надо ли говорить, что ты очень даже подходишь для такого рода наказаний? — спросил он.

— Нет, милорд, — прошептала в ответ Красавица.

Интересно, есть ли у седого власть подвергнуть Красавицу такой пытке? Подвесить ее на крюке за руки и за ноги? Она хотела к Принцу, хотела принадлежать ему одному, чтобы только он мог решать ее судьбу. Больше ни о ком она не мечтала. Зачем она вообще смотрела на Алекси? Как могла так оскорбить Принца?.. Хотя достаточно было подумать о мятежном пленнике, как ее тут же охватило отчаяние. Впрочем, в объятиях Принца об Алекси можно будет легко забыть — когда вновь начнутся сладкие пытки.

— Ты, наверное, хотела сказать «да», золотко? — безжалостно намекнул седой.

— Просто скажите, как мне лучше ублажить хозяев, милорд, как избежать наказания.

— Для начала, золотко, — гневно произнес он, — прекрати пялиться на юношей-рабов. Тебя не должно восхищать то, что должно страшить!

Красавица ахнула.

— Больше никогда, ни за что не вспоминай о принце Алекси.

Красавица покачала головой.

— Как прикажете, милорд.

— Запомни: Королева отнюдь не рада, что ее сын испытывает такую страсть к тебе. С самого детства его окружала тысяча рабов, и ни к одному он так не привязывался. Королева-мать очень недовольна.

— Что мне делать? — тихонько заплакала Красавица.

— Беспрекословно подчиняйся господам, будь покорной и примерной рабыней.

— Да, милорд.

— Этой ночью ты следила за принцем Алекси, я видел, — угрожающе прошептал лорд Грегори.

Красавица вздрогнула и прикусила губу, стараясь не заплакать.

— Я мог выдать тебя Королеве…

— Да, милорд.

— Но ты так мила и юна. За вчерашнее преступление тебя подвергли бы самому страшному наказанию: выслали бы из Замка в деревню. Этого бы ты не перенесла…

— В деревню… — вздрогнула Красавица. В деревню? Как это?

Лорд Грегори тем временем продолжал:

— Ни один раб Королевы или Кронпринца не должен подвергаться столь унизительному наказанию, ни один фаворит еще ни разу так не провинился. — Он глубоко вздохнул, смиряя гнев. — После обучения ты станешь прелестной рабыней. Принц наверняка всегда будет тобой доволен. Я же здесь, дабы не дать твоему дару — да и тебе самой — пропасть.

— Вы чрезвычайно добры и великодушны, милорд, — прошептала Красавица, хотя упоминание о ссылке в деревню не давало ей покоя. Если бы только можно было спросить…

В этот момент в Пыточную буквально влетела юная леди с толстыми соломенными косами и в бордовом, отделанном мехом горностая платье. Красавица не успела вовремя опустить взгляд и потому заметила, что у госпожи румяные щеки и большие карие глаза. Осмотревшись, леди воскликнула:

— О, лорд Грегори, как славно вас видеть! — Седой поклонился, а она сделала книксен.

Юная леди была поразительно мила и приятна с виду, и Красавица устыдилась собственной наготы. Она рассматривала серебряные туфельки госпожи и перстни у нее на правой руке, которой та придерживала юбки.

— Чем могу служить, леди Джулиана? — спросил лорд Грегори.

Красавица чувствовала себя забытой и одновременно радовалась, что леди на нее не смотрит. Впрочем, на то она и леди — красивая, разодетая, она была вольна сделать с Красавицей все, что угодно. Ведь Красавица — рабыня, которой ничего не остается, кроме как упасть на четвереньки перед госпожой.

— Ага, вот и наша подлая Лизетта, — заметила леди Джулиана. Веселья в ее голосе как не бывало, губы ее слегка скривились. На щеках у госпожи, когда она приблизилась к подвешенной рабыне, проступило два маленьких пятнышка румянца. — Сегодня она вела себя из рук вон плохо.