Не чужие - Арина Вильде

Смоленский сверлит меня тяжелым взглядом, а внутри меня разгорается целая буря.

Он может приказывать мне сделать что-то по работе, как старший по званию. Но он никак не может повлиять на мой выбор женщины. Это мое личное пространство, вторгаться в которое я не позволяю даже матери.

—Я не понимаю вас, Вячеслав Владимирович.— Откидываюсь на спинку стула и пытаюсь держать свой гнев в узде.— Вы наверняка уже приглядели Лере выгодную партию. Сына кого-то из ваших знакомых, с деньгами и статусом. У меня же из приданого подержанная машина и квартира в хрущевке. А узнать, сколько я зарабатываю, вам вообще не составит труда. Могу подсказать, в каком кабинете находится бухгалтерия, справку о моих доходах за год они выпишут за считаные минуты. Вряд ли я подхожу по статусу для Леры. Да вы и сами это знаете, так к чему эта игра?

—Но Лера любит не сына моего друга, а тебя,— усмехается он. При этом он не выглядит злым или напряженным, скорее эдаким добряком. Но внешность обманчива.

Бьюсь об заклад, этот старый хитрец со своего пути успел убрать не одного врага. И все они были мастью постарше меня. С таким опытом, силой и властью он съест меня, не подавившись.

—Лера еще слишком молода, чтобы отличить настоящую любовь от обычного увлечения,— возражаю я и с силой сжимаю в руке карандаш. Все же нажаловалась девочка папочке, попросила поговорить со мной?

—Ну если ее увлечение тобой пройдет и она решит выбрать кого-то другого, то я не против. А пока прислушайся к моему совету и прояви к девочке интерес.

—Вы в курсе, что сейчас подкладываете под меня свою дочь?— Моя бровь вопросительно ползёт вверх, и я выжидающе смотрю на Смоленского, который в мгновенье меняется в лице.

—Не смей дерзить мне, щенок. Я все сказал. Дальше дело за тобой. Но имей в виду: не сделаешь Леру счастливой — разберу вашу учебку по камням.

За Смоленским закрывается дверь, я же со всей дури врезаю кулаком в стол. Резкая боль быстро приводит меня в себя. Отрезвляет.

Да срать я хотел на советы Смоленского. Пусть катится к черту вместе со своей дочерью! Он не Господь Бог, вершитель судеб, и спать с женщиной по его указаниям я не буду.

—Давид, это что сейчас было?— В кабинет вернулись парни, с интересом глядя на меня.

—Ничего,— шиплю сквозь зубы и резко поднимаюсь с места. К черту бумаги, завтра закончу. А сейчас мне нужно выпустить пар.

Вылетаю из кабинета и, на автомате кивая сослуживцам, что здороваются со мной в коридоре, практически лечу в сторону тренажёрного зала. Остаюсь только в майке и штанах и цепляюсь руками за перекладину.

Вдох, выдох. Мышцы работают на износ. В голове не проясняется. Ненависть ко всей семейке Смоленских становится крепче. Неужели наш замминистра решил, что если у него в руках сосредоточена власть, то он может вот так просто распоряжаться судьбами людей? Ни фига подобного. Не собираюсь я прогибаться под него. Сошлют на заставу — буду служить там. Или к брату пойду работать, давно к себе в бизнес зовет.

Смахиваю ладонью с лица пот и сажусь на подоконник. Окидываю взглядом ребят, что задержались сегодня в зале, и понимаю, что бросать службу не хочу. Я после школы в армию сразу пошел, потом в военную академию, столько сил приложил, чтобы быть там, где стою сейчас, что не разрешу никому похерить это. Тем более из-за какой-то девки.

С такими мыслями возвращаюсь домой. Кормлю орущего кота, никак не могу найти себе место. Засыпаю тревожным сном, а на следующий день мне кажется, что разговор со Смоленским был лишь игрой моего разума.

На всякий случай проверяю сообщения. Мало ли, может, Вячеслав Владимирович уже сообщил дочери о профилактическом разговоре с будущим зятем и она решила назначить свидание? Но нет, телефон молчит. Лишь несколько пропущенных от матери и брата вчера вечером.

Я принимаю душ, гладко бреюсь, надеваю форму и сажусь в автомобиль. Пока двигатель прогревается, пытаюсь придумать, что делать дальше. Стоит ли уже начинать собирать вещи? Или же самому попросить о переводе, тем самым опередив Вячеслава Владимировича?

Но неделя проходит спокойно. Даже напряжение начинает исчезать. Может, и в самом деле это была какая-то дурацкая проверка? Он хотел посмотреть, клюну я или нет на его предложение? Ведь породниться со Смоленским мечтают многие.