Порочные - Мира Вольная

Вообще странно, что стая Джефферсонов только сегодня начала обо мне шептаться. Странно, что не нагрянули с визитами. С другой стороны, а был ли у них шанс?

А в задницу.

Я обработала капилляры антикоагулянтом, высушила и потянулась к пробиркам с кровью, в ушах задавали ритм скрипки и ударные, заставляя шевелиться быстрее, кофеин в крови все еще действовал.

Что за черт?

Рука замерла напротив вакутайнеров с венозной.

Мне казалось, что я из Колдера вчера достаточно выкачала, а сегодня пробирки казались наполовину пустыми. Особенно не радовала та, что я брала на биохимию. Да и самих пробирок должно было быть больше… Я завертела головой по сторонам, оглядывая столы. Может, поставила их куда-то…

Но столы были пусты, не считая приборов, вчерашних записей и вчерашних же кювет и растворов.

Насколько велика вероятность того, что от усталости и нервов я перепутала день с ночью, плазму с кровью, Поттера и Росомаху?

Я полезла в сумку, еще раз по ходу оглядывая лабораторию. Не знаю, что именно хотела увидеть, но что-то явно хотела.

Взгляд зацепился за ноутбук на столе напротив. Нахмурилась. Этот ноут засыпает через полчаса бездействия, у него есть выход в интернет, но ничего особо важного или секретного я на нем не храню, даже результаты анализов Арта скинула вчера на флэшку, которую засунула в карман халата… Может, это Джефферсон закрыл его? Как бы там ни было, но впредь все равно надо быть осторожнее.

Я открыла крышку сумки и уставилась на запечатанные пакеты с пробирками, кюветами и вакутайнерами.

Получалось, что я действительно перепутала…

Идиотка…

Я тряхнула головой и вернулась к образцам, вскрывая пробирку, предпочтя подумать о своей невнимательности позже. Возможно, это всего лишь результат уколов. Побочку мы все-таки не до конца изучили, всякое может случиться. Надо будет, кстати, сообщить об этом Фэллону.

Руки механически выполняли свою работу, скрипка продолжала задавать темп, все внимание сосредоточилось на микроскопе и пробирках.

А через два часа откинулась на спинку стула и, потерев уставшие глаза, достала из кармана пиликнувший телефон.

«Карамелька, Дилан передал мне твою просьбу. Для тебя хоть звезду с неба, так что проверяй почту и набери меня сегодня. Не усну, пока не услышу твой сладкий голос», — Фэллон себе не изменял даже в сообщениях, тем более в сообщениях.

Я достала из заднего кармана флэшку и воткнула в ноут, зашла в ящик лаборатории. Ссылка на сервер и почти восемь гигов видео.

Неужели настолько все плохо?

Я откатилась от стола, поднялась на ноги, разминая затекшие спину и шею, прошла к окну, на котором оставила термос с кофе.

Желудок урчал и требовал пожрать, плейлист со скрипачами пошел играть по второму кругу, а на улице прибавилось движения.

Вот тебе и минусы жизни в стае: пиццу сюда не закажешь, из дома вниз за круассанами не спустишься, даже хот-дог на углу не перехватишь.

А еще я все еще топчусь практически на месте, в лаборатории всю мелочь всегда можно спихнуть на… мелочь, отслеживать только результаты. Идея с лаборантом казалась все более и более заманчивой.

Я все еще смотрела в окно, когда дверь в кабинет открылась и на пороге показался Джефферсон. Я не стала оборачиваться, вцепилась в термос с кофе и смотрела на его отражение в окне. Вот так, в отражении, Маркус казался почти безопасным, на него почти можно было не обращать внимания. На улыбку, таящуюся в уголках губ, на взъерошенные волосы, на обнаженную крепкую шею в вырезе футболки, на широкие плечи и сильные руки, в которых он сжимал какой-то пакет.

— Мне стоит говорить о том, что твой трудоголизм попахивает чем-то нездоровым? — глубокий низкий голос сделал мираж в окне более реальным. Я на миг прикрыла глаза, чтобы собраться с мыслями. В конце концов, ничего особенного не произошло. Джефферсон так же, как и пять лет назад, просто выводит меня из себя, проверяет на прочность. Вот только непонятно с какой целью. Может, любовь маленькой девочки тешит его самолюбие…

А ну, взяла себя в руки, Эмили Бартон.

— Нет, — качнула головой, все-таки оставляя термос в покое и поворачиваясь к двери. — Что ты делал утром под моими окнами?

— Не спалось, — дернул плечом и уголком губ волк. — Я принес тебе завтрак. Мы поедим и поедем.

— Мы? — все-таки не удержалась от вопроса. Второй завтрак подряд. Зачем?

— Я тоже еще не ел, — и совершенно без перехода: — Стая хочет тебя видеть, хочет поприветствовать сегодня в большом доме.

А вот эта новость заставила нахмуриться и снова вжаться в подоконник. Я могла придумать только одну причину, по которой оборотни высказывают такое желание. Я и большой дом — хреновое сочетание, очень хреновое. С другой стороны, не оправдывать чужие ожидания — это то, что получается у меня лучше всего. Сначала ожидания родителей, потом ожидания альфы, после Марка, даже ожиданий совета и Филиппа я не оправдала.

— Это плохая идея, — покачала головой, пальцы вцепились в дерево почти до хруста. — У меня не так много времени, и я бы не….

— Два часа ты выдержишь, — тряхнул Марк головой упрямо, подходя к одному из столов и ставя на него бумажный пакет, отодвигая в сторону мои записи. — К тому же, — бросил он через плечо, — я донес сегодня до стаи мысль о том, что ты тут временно.

— По какой причине, Марк? — спросила настороженно.

— Я ничего не объяснял, но ты права, причину нам надо придумать. Посыпятся вопросы, — и отошел к раковине, чтобы вымыть руки.

— Вот именно поэтому я не хочу идти.

— Ты не можешь не понимать, что лучше соврать перед всеми один раз, чем врать для каждого, кто захочет тебя увидеть отдельно.

— Что…

— Меньше шансов запутаться в том, что и кому ты врала, Эм, — усмехнулся оборотень, снова поворачиваясь ко мне и перехватывая мой напряженный взгляд.

— И что мне им говорить? — еще больше нахмурилась. — Я торчу в лаборатории и мотаюсь в город вместе с тобой, история с внезапной ностальгией по местам буйной юности вряд ли прокатит.

— Можешь сказать, что я смертельно болен, — спокойно пожал плечами Джефферсон, не понятно как оказавшийся рядом со мной.

— Идиот! — огрызнулась, готовая стукнуть его по голове и выбить дебильные мысли. Все-таки он изменился не так сильно, как мне показалось в самом начале.

— Волнуешься за меня, Эмили? — Джефферсон взял меня за руку и потащил к столу.

— За себя. Мне же претендентки на твои руку и то, что у тебя вместо сердца, битое стекло на порог накидают и забросают тухлыми яйцами машину.

— Брось, Эмили, они…

— Давай, подними мне настроение, скажи, что они не такие, — фыркнула, садясь на выдвинутый Марком стул.