Отец моего (вы)бывшего - Юлия Вернер

Следующие несколько дней я бегала по платным клиникам и сдавала анализы, старательно замазывая перед каждым выходом из дома засосы на шее и груди, потому что закрытая одежда все равно не спасала меня, а видеть осуждающий взгляд людей мне не очень-то хотелось.

В итоге к концу недели я поняла, что моя паника была напрасной, так как анализы не показали ничего ужасного, поэтому можно было забыть хотя бы об этом. Тот мужчина ничем ужасным меня не заразил, и видела я его, скорее всего, в первый и последний раз, так что переживать о нашей внезапной встрече и бояться, что он узнает меня, вовсе не стоило.

Больше всего меня волновало то, что Илья не возвращался домой и не звонил. Неужели нашим отношениям действительно конец из-за какой-то там Наташи?

На душе было противно, но, не смотря на это, я все равно ходила на работу, ведь кушать хотелось, да и оплачивать съемную квартиру как-то нужно было.

—Верочка, посмотри ты уже этот проклятый договор!— крикнул Игорь Николаевич, лысоватый мужичок лет пятидесяти и по совместительству мой начальник.— Эти черти все утро насилуют мне мозг своими телефонными звонками!

—Хорошо!— ответила, уставившись в монитор компьютера.— Все сделаю!

Вот вечно так.

Второй год я работала в одной компании помощницей корпоративного юриста. Я как бы и сама была юристом, но как бы и нет, другими словами мне приходилось выполнять разного рода функции — от составления договора, претензии и прочего, до «сгоняй, пожалуйста, в магазин». Если говорить уж совсем просто — младший юрист на побегушках: разгребала всякие мелочи, до которых Алла Романовна, наш как раз таки корпоративный юрист, не желала снизойти, да еще какую-нибудь ерунду, в глубине души радуясь, что хотя бы с собаками погулять не просят. Платили мне, тем не менее, не дурно, но при нынешних ценах на ЖКХ, продукты и прочие нужды все равно не достаточно. К примеру, я не могла позволить себе раз в год съездить и отдохнуть на море или купить даже подержанную машину, чтобы не страдать каждый раз в общественном транспорте от вечных давок в «час-пик».

В общем вот так и приходилось мне сидеть с восьми до пяти часов каждый будний день, мечтая скорее вернуться домой и лечь спать пораньше, но каждый раз меня от этого отвлекали какие-то неотложные дела.

—Крылова, где договор?— надо мной нависла Алла Романовна.— Сколько можно ворон считать? Работай!

Ворон.

Лица того мужчины я толком не помнила, фантазия постоянно что-то добавляла к его внешности и убирала, но вот татуировку на его правой руке помню отлично — там был изображен черный ворон.

—Вера!

—Вот,— я не глядя протянула бумаги женщине.— Все посмотрела.

Женщина прошелестела бумагой, хмыкнула и молча ушла к себе в кабинет, стуча каблуками.

Я осталась сидеть и пялиться в компьютер, где на обоях у меня стояла картинка с песчаным пляжем, которая была чем-то вроде стимула работать здесь дальше и не сметь увольняться. В свои двадцать четыре мне особо похвастаться нечем: родители не подарили мне квартиру в центре города и не кидали мне на карту каждую неделю огромные суммы на счет, чтобы их любимая дочурка побаловала себя. У нас была обычная среднестатистическая семья — мама, папа, старший брат и я. Мы никогда не сорили деньгами, рассчитывали бюджет до мелочей, а когда пришел час поступать в университет, то я благополучно прошла на бюджет, продолжая жить с родителями. Именно на третьем курсе мы с Ильей и познакомились. У нас имелись общие интересы, и нам было комфортно друг с другом, так что вскоре мы начали встречаться. А когда я окончила универ, то мы решили жить вместе в съемной однокомнатной квартире. И вот спустя три года у нас все пошло по наклонной.

Илья был красавцем-брюнетом с карими глазами и атлетическим телосложением. Он дарил мне подарки, готовил завтраки по утрам, одним словом — не мужчина, а мечта! Я постоянно гадала, как так случилось, что из массы девушек именно я завоевала его сердце, и ответ напрашивался сам собой — мы родственные души. Минус у Ильи был только один — его мать.

Маргарита Семеновна была той еще мозгоклюйкой с комплексом властительницы мира и каждая встреча с ней заканчивалась для меня приемом успокоительных средств. Бывать у нее в гостях я не любила, потому что она постоянно что-то рассказывала, возвышая себя, а потом спрашивала у своего сына: я все верно говорю, сынок? И сынуля отвечал: да, мама.