Его сладкая девочка - Ольга Дашкова

Вершинин

— Кто вообще эта девица, Роман? Что здесь происходит? Ты с ней спал? Я ничего не понимаю.

Я уже сам не знаю, что здесь происходит. Смотрю на Ирину, понимаю, что все надо рассказать, не привык я врать и кого-то обманывать. Я вообще не понимаю, что она там надумала в своей голове про наши отношения. Да, мы встречались, но лишь для секса, всего два раза в ресторан ходили поужинать. Я не говорил слов любви, Ира ничего не просила и не требовала, а вот сейчас я должен все объяснить.

— Ир, ты заболела, она племянница моя, как я мог с ней спать? Я что, похож на извращенца?

Вот же, сука, все равно вру.

Это все пагубное влияние Орешкиной и стояк. Ира смотрела с недоверием, да я бы сам не поверил тоже. Но не сейчас же ей все выкладывать, когда за окном метель и перекрыты дороги? Она же дернется, захочет уйти, вместе с циклоном накроет истерика и скандал, я буду останавливать, жалко выглядеть.

Черт, попал ты, Вершинин, реально попал.

А все потому, что надо обозначать сразу свою позицию, не стоит просто так почти год ездить к женщине за сексом и не думать о том, что она ничего там себе не накрутит.

Ну вот не думают мужчины об этом, мы не так устроены, нам надо говорить все прямо и в лоб. У нас нет времени читать женские мысли и угадывать их желания. А если этого долго не происходит, не надо обижаться и говорить о рухнувших надеждах.

Иду на кухню, надо попить воды и не мешало бы хоть что-то пожрать, спасибо Ирине хоть за то, что приготовила еды. Пахнет вкусно курицей и овощами, а еще салат, соленые огурчики. С чего Даша решила, что будут жареные яйца?

Вот мои яйца сварились.

О, они будут жареными, если я сейчас все расскажу: как трахал Дашку ночью, что она не племянница, что встретил ее сутки назад. Но это вообще никого не касается, это мое личное. Это наше личное.

С Ирой надо поговорить, но не сейчас, вот совсем не сейчас. Чувствую, будет истерика — сначала у нее, потом у Орешкиной, которая точно склюет всю мою печень.

— Тимоха, давай к столу.

Тимофей оторвался от телефона, с интересом посмотрел на меня и Ирину. Сейчас точно скажет какую-то глупость, а мне потом расхлебывай.

— Ну, что ты смотришь на меня, как на отца родного? И запомни, Тимофей, вся глупость, сказанная тобой, будет эквивалентна деньгам. Хоть одно слово — и минус косарь от зарплаты.

Говорю все это тихо, Тимофей моргнул два раза, приоткрыл рот, но тут же его закрыл.

— Вот и молодец.

— Роман, я все-таки не поняла, ты никогда не говорил про племянницу, и вообще, зачем ты привез ее сюда?

И правда — зачем? В городской квартире было бы все проще. Хочешь сделать как лучше, сделай, но при этом очень сильно усложни себе жизнь. Прям звучит как мой девиз.

— Да, шеф, и мне интересно.

Показываю Тимофею один палец в знак того, что уже минус тысяча рублей, тот сопит и утыкается снова в свой телефон.

— Сестры моей двоюродной дочь, мы поругались лет десять назад, не общались совсем. Старая история.

— Как интересно, — Ира подошла ближе, повернулась, чувствую, как прошлась грудью по моей руке, наклонившись к столу, подвинув тарелку, присела рядом на стул. — И надолго она в нашем городе? Ты же не собираешься ее поселить в своей квартире? Она говорила что-то о стажировке.

Тимофей вновь оторвался от телефона, но молчал, за что уже заслужил пирожок.

— Еще пока не думал об этом, вернулся поздно, сама понимаешь, пока в травмпункте, пока аптека.

А вот это хорошая идея: поселить Орешкину у себя, ну, не отправлять же ее в какой-нибудь вшивый мотель. Она там таких дел натворит со своим везением. Да и вообще, я не смогу уже ее отпустить, тот секс, что был между нами, его словно не было, я еще не распробовал все сладкие местечки этой строптивой девчонки.