Вожделение - Майя Бэнкс

Водителю было велено забрать Миа в половине седьмого. Памятуя о требовании не опаздывать, она собралась заранее и теперь ждала машину. Ей хотелось спать, и она с трудом подавляла зевоту. Накануне они с девчонками засиделись, но это не могло служить оправданием. У нее был целый день, чтобы выспаться и оправиться от похмелья. Правда, она не могла уснуть при мысли о предстоящей встрече с Гейбом.

Это было нелепо, и Миа надеялась, что со временем она привыкнет и перестанет нервничать, оказываясь рядом с ним. Ради всего святого, ей предстоял с ним секс, а она до сих пор таяла при одной только мысли о нем. Как будто она стыдливая девственница, ни разу не видевшая голого мужчину. Хотя какого черта, таких, как Гейб, она точно не видела.

Мужчины, которые у нее были до сих пор… мальчишки, иначе не скажешь. Молодые ребята, почти столь же неискушенные, как и она. Единственный достойный опыт Миа приобрела с последним партнером. Она не хотела называть его «эпизодом», так как они встречались несколько раз. Его звали Дэвид. Он был старше других и намного опытнее.

Стараниями Дэвида она больше не желала смотреть на сверстников и в фантазиях зациклилась исключительно на Гейбе. В постели этот Дэвид был великолепен. Очень жаль, что в остальном оказалось иначе.

Интуитивно Миа знала: Гейб окажется вне конкуренции и после секса с ним ореол Дэвида потускнеет. Это уже говорило о многом. После мальчишек, которые у нее были до Дэвида, тот казался ей эталоном.

Водитель подкатил к дому Гейба без пяти семь. Открыл дверь, помог Миа выйти и довел до входных дверей. И все это молча. Водитель приезжал, отвозил, затем исчезал, чтобы появиться точно ко времени, когда настанет пора возвращаться домой. Это немного нервировало, как будто ему запретили с ней разговаривать.

В вестибюле находился не консьерж, а настоящий пост охраны, поскольку дом, где жил Гейб, был не просто жилым домом, но чем-то вроде отеля, с той разницей, что вместо однокомнатных и многокомнатных номеров здесь были квартиры.

Миа протянула дежурному охраннику свою идентификационную карточку. Тот позвонил Гейбу и спросил, можно ли ее пропустить. Миа надеялась, что ей не придется подвергаться этой малоприятной процедуре всякий раз, когда Гейб захочет увидеться.

Проводив Миа к лифту, охранник вставил карточку-ключ с номером этажа. Гейб, разумеется, занимал пентхаус. Вежливо кивнув Миа, охранник ушел.

Миа вознеслась на пятидесятый этаж. Лифт доставил ее прямо в прихожую пентхауса Гейба, и тот уже стоял там в ожидании. Он впился в нее взглядом, едва она вышла из кабины. Двери плавно закрылись, и они остались наедине.

Миа не могла отвести от него глаз. Она редко видела Гейба в джинсах, и они ему чертовски шли. Поношенные, выцветшие, явно любимые, которые рука не поднималась выбросить. Джинсы дополняла футболка с эмблемой «Нью-Йорк янкиз», облегавшая его мускулистый торс.

Похоже, Гейб серьезно занимался спортом. Иначе было не объяснить, почему человек, постоянно торчавший в офисе, так хорошо выглядел и имел столь тренированное тело.

Миа вдруг показалось, что на ней слишком много надето, хотя и было-то лишь простое темно-синее платье чуть выше колен. Туфли на высоком каблуке она выбрала неспроста: они прибавляли роста. Но и в них она ощущала себя маленькой.

Он был неотразим даже в вытертых джинсах и футболке. Он подавлял. В нем чувствовалась какая-то неукротимость. То, как он смотрел на Миа, заставляло и ее чувствовать себя значительнее.

Гейб лениво осмотрел ее, и Миа почувствовала тепло, как от физического прикосновения. Встретившись с ней глазами, он улыбнулся и непринужденно протянул руку.

Миа подошла к нему и взяла его ладонь. Гейб стиснул ей пальцы, притянул к себе и поцеловал. Он слегка покусал ее губы, потом стал облизывать, пока она не разжала губы и не впустила его язык к себе в рот.

— Я заказал обед. Ты, наверное, голодная, — хрипло произнес Гейб.

— Ужасно, — призналась она.

— Ты что, сегодня не ела? — нахмурился он.

— Выпила апельсинового сока. Есть вообще не хотелось, если честно.

Она умолчала о том, что накануне перебрала с подругами, не выспалась и до сего момента ей делалось дурно при одной мысли о еде.

Гейб провел ее к элегантному обеденному столу, стоявшему возле огромного венецианского окна с видом на Манхэттен. Панорама завораживала: вечернее небо, темные силуэты зданий и море разноцветных огней.