Спальня, в которой ты, он и я - Эмма Марс

– Еще…

Мой жалобный стон не требует ответа. Я и так знаю, что это случится и ночью, и днем, во всех других номерах отеля. Мы будем придумывать другие правила для наших любовных игр, тысячу новых правил, чтобы потом еще и еще раз их нарушать.

Его стойкость и упорство в момент штурма подтверждают, что он долго стремился ко мне, что он хочет меня, свидетельствуют, что он сильно меня вожделеет. Может быть, даже любит. Нет, нет, подсказывает мое счастливое сердце: конечно, любит. Сильно, по-настоящему. Наши тела начинают светиться, вокруг ореолом разливается чудесное сияние, заря наступающего оргазма. Она обволакивает нас, чтобы отныне никогда не погаснуть, и поднимает в воздух. Мы парим, дрожащие, невесомые, как влюбленные бабочки.

Комнаты больше нет, исчезли стены и потолок, над нами – небесный свод, он манит нас к себе. Нас медленно обволакивает облако света, подхватывает и уносит в вышину. Дуновение ночного ветра определяет наше движение в пространстве, мы висим в воздухе, вращаемся по орбите, два тела, слитые воедино. Сверху нам видно, как зарождается новая земля. Ее рождение на наших глазах может закончиться через мгновение, но может растянуться и на миллионы лет. Ни времени, ни пространства больше нет, мы решили отменить их существование. Это – не сон и не видение, мы вместе дошли до высшей точки экстаза, и мы заново создаем мироздание по законам нашего наслаждения любовью. Анабель и Луи. Она и он. Женщина и мужчина.

Луи все еще продолжает раскачиваться надо мной, плавно входит в меня и плавно отступает. Не прекращая движений, он достает слева из ящичка ночного столика какой-то плоский предмет, серебристо светящийся в полумраке. Что это? Я не понимаю сразу, но, кажется, вещь мне знакома.

Ах! Это же мой «сто-раз-на-дню»! Я бы его узнала из тысячи по серебряной обложке. Луи кладет его на подушку рядом с моим лицом. Он открывает дневник на последней странице, и я с удивлением обнаруживаю, что она заполнена не моим почерком. Понятия не имею, откуда он у него. Да и какая разница?

Все, что я вижу, это – буквы, танцующие на странице, они исполняют па-де-де наших откровений, перепутанных между собой, сливающихся в один танец.

Я все поняла, я улыбаюсь. Луи это видит и осыпает нежными поцелуями мою шею и плечи. Как ласковый дождь проливаются они на мою кожу, отчего по телу пробегает дрожь, и опять пробуждают желание в моей ненасытной утробе.

Мое желание обладать тобой глобально. Лучше сказать – фатально! Я хочу всю жизнь тебя изучать, но так и не познать до конца. Чем больше я буду владеть тобой, тем больше тайны будет в тебе скрываться. Пусть твое лоно – как непокоренный континент, неизведанный, богатый сокровищами, дорожащий своей свободой, стремящийся к радости.

Обещай мне это.

(Рукописные заметки от 18/06/2009, написано рукой Луи.)

Он вновь протягивает руку к ночному столику и достает оттуда что-то, что умещается в его ладони. Луи кладет эту вещь на обложку нашего совместного произведения. Это – ключ. Не магнитная карточка, а настоящий тяжелый железный ключ из матового металла. На маленькой картонке, прикрепленной к нему, написано:

Добро пожаловать в спальню № 1.

Номер один?

Я нечаянно чуть было не нарушила наше благостное молчание, чтобы спросить, что это означает. Но вскоре догадалась. В «Отеле де Шарм» у комнат нет номеров, зато каждой присвоено имя. Значит, пришло время их пронумеровать, но не просто так, а в зависимости от приобретенного там любовного опыта, в соответствии с испытанными эротическими впечатлениями. Так, отныне и навсегда, номер Жозефины для нас станет № 1. Это номер первого оргазма, который я испытала как настоящая женщина. Женщина, которая предпочла капитулировать ради высшего наслаждения. Это номер нашей первой ночи.

Свечение вокруг не рассеялось, не исчезло. Напротив, оно становится все ярче, все интенсивнее. Я вижу сияющий ореол вокруг нас и постепенно к нему привыкаю. Он нас больше не покинет никогда. Зато я не заметила, что вслед за первой песней, наполненной глубоким смыслом, последовали и другие мелодии, более сладкие, завораживающие, волшебные.

– Home, – с улыбкой шепчет он мне на ухо.

Заключительные титры к спектаклю. И новое название этой гостиницы, так как отныне решено, что она станет штаб-квартирой нашего удовольствия. Нашей гаванью. Нашим домом.

Никогда я не принадлежала к той категории женщин, которые полагают, что все гостиничные номера схожи между собой как две капли воды, что каждый из них – всего лишь безликое пространство, бездушное, лишенное индивидуальности.

Теперь я знаю почему.