Не чужие - Арина Вильде

Наверное, я сотворила глупость. Нужно срочно удалить сообщение и сделать вид, что ничего не было. Это было неверным решением с моей стороны. Он, небось, обсмеет меня, когда заметит, что я ему написала. Или вдруг у него девушка есть, а тут я со своим котёнком?

Но поздно.

Сообщение, оказывается, уже прочитано. Две галочки тому подтверждение. Прочитано и оставлено без ответа, что не может не расстраивать.

Во рту появляется привкус горечи. Обидно. Неужели я ему совершенно не интересна? Мне ведь на мгновение показалось, что и в его глазах вспыхнул огонек симпатии. Не зря ведь сегодня позаботился обо мне: вместо того чтобы провести до машины, убедиться, что я села за руль, а самому уехать домой, он плелся со мной в другой конец города.

На часах уже полночь, я все не могу уснуть. Комочек шерсти откормлен, приласкан, устроен на подушке рядом. Мурлычет тихонько, наслаждаясь теплом дома.

Я тяжело вздыхаю, а в следующий момент подпрыгиваю в кровати, потому что на тумбочке раздается вибрация телефона, сигналящая о входящем сообщении.

Давид Котик: “Придумала имя?”

Не верю своим глазам. Это Давид. Написал. Господи боже. Несколько раз щипаю себя за кисть, чтобы убедиться, что не сплю.

Я: “Выбираю между Каспер и Арчи”.

Давид Котик: “Я думал, ты выберешь что-то вроде Антуанетта-Лючия Женевская”.

Я усмехаюсь, пальцы парят над клавиатурой, быстро печатая слова.

Я: “Это мальчик, какая Антуанетта?”

Давид Котик: “Ты уверена в этом?”

Я: “Я выросла у бабушки в деревне, у нее было четыре кота. Конечно, я уверена”.

Давид Котик: “Ну-ну, только потом не удивляйся, если твой Арчибальд принесет в подоле”.

Я: “Ну нет. Но подружку я ему найду”.

Несколько минут тишины, а следом приходит фото полосатого взрослого кота. И очень-очень упитанного.

Давид Котик: “Могу друга предложить”.

Я: “Господи, чем ты его кормишь? У него же ожирение, это ненормально”.

И сразу же жалею о написанном. Еще подумает, что я из тех людей, которые любят поучать других.

Давид Котик: “Он ленивый. Но ничего страшного, я собираюсь устроить ему марафон по похудению. Любимые сосиски уже уничтожены”.

Давид Котик: “Ты обработала раны?”

Смотрю на свои ладони, на которых красуется все тот же пластырь, который так заботливо отыскал Давид, и нагло вру.

Я: “Конечно”.

Давид Котик: “Покажи”.

Я начинаю паниковать. Мешкаю всего мгновенье, достаю из шкафчика аптечку, наматываю бинт поверх пластыря. А потом поступаю так, как никогда раньше не сделала бы. Отыскиваю в недрах гардеробной шелковую пижамку с кружевом, которую Юля подарила мне на какой-то праздник и которую я ни разу не надевала, стягиваю с себя спортивные штаны, безразмерную футболку и надеваю короткие шортики и маечку.

Шелковая ткань приятно холодит кожу. Я подхожу к зеркалу во весь рост, поправляю волосы, тяну вперед вперед правую ногу, чтобы казаться стройнее, выставляю перед собой перебинтованную ладонь и делаю фото. Щелк — и, пока не успела передумать, отправляю Давиду.

Сообщение прочитано.

Ответа нет добрых пять минут.

Я начинаю нервничать, зарываюсь под одеяло, словно нашкодивший котёнок, и дрожу.

Неужели глупо поступила?

Давид Котик: “Милые трусики”.

Я: “Э-э-э, что? У тебя рентген вместо зрения?”

Давид Котик: “Нет:)”

Я: “Откуда тогда знаешь, что они миленькие? Или это способ перейти к более интимным темам, чем порез на моей руке? Если так, то я вообще без трусиков сейчас”.

Давид Котик: “Кресло”.

Я не сразу понимаю, о чем он. А когда до меня доходит, от стыда горят даже кончики ушей. В объектив попало мое кресло, на которое я бросила белье от Виктории Сикрет. И Давид его заметил. Вот черт.

Нужно сделать вид, что меня это нисколько не смутило.

Я: “Могу примерить парочку, если хочешь рассмотреть поближе”.

Решаюсь на смелый шаг. Флирт с мужчинами — это не то, в чем я сильна. Но если не начать первой, мы с Давидом еще несколько лет будем топтаться на месте, прежде чем перейдем к первому поцелую.

Давид Котик: “Ложись спать, Лера. Уже поздно”, — разочаровывает меня следующее сообщение, и я сникаю.

Я: “Забыла, что у тебя может быть девушка. Спасибо, что помог сегодня. Котенка назову Каспер. Пока”.

И сразу же отключаю телефон. Потому что боюсь прочесть его следующее сообщение. Или, что ещё хуже, наткнусь на его молчание. Уснуть бы ещё.