Мактуб. Ядовитый любовник - Лана Мейер

Рика

– «Твоим координатором и консультантом по восточной культуре будет Зейн Хассан», – передразниваю деловой и превосходствующий тон голоса Стефана Смита, который всегда разговаривает с младшими агентами, как с бесправными идиотами или его личными гончими, вынужденными безропотно подчиняться его приказам.

Резко срываю с себя мешковатое черное худи, и кручусь перед большим зеркалом в ванной, представляя на месте своего отражения главу отдела по «Национальной безопасности», который таки официально допустил меня до расследования дела под кодовым названием «ядовитый любовник». Показываю воображаемому Смиту средний палец. Даже если бы Стефан был рядом, от подобного жеста меня удержали бы только связанные руки или склеенные клеем пальцы.

– Неужели не нашлось другого кандидата, – раздраженно ворчу я, разговаривая сама с собой. Любая бы на моем месте вспыхнула. Общаться со своим бывшим мужчиной, то есть с Зейном, по работе и делать вид, что ваши отношения когда-то не закончились ядерным взрывом – то еще удовольствие. Он первый парень, с которым у меня сложилось нечто серьезное, длинною в год, и разошлись мы, мягко говоря, не красиво.

Если коротко, саундтреком к нашим отношениям и расставанию стал бы тяжелый реквием, обрывающийся на кульминационных нотах – все потому, что я не стала слушать его оправдания, обещания «исправиться и измениться ради меня» и извинения, подкрепленные шикарными букетами, подарками и прочей шелухой. Я бы с удовольствием расцарапала его смазливую физиономию подаренными безделушками, но, увы – было жаль тратить свое время и нервы на этого бабника. Как только узнала о многократном предательстве Зейна, я молча забрала свои вещи из убогой квартирки, которую он снимал для нас, и ушла, бурно отметив наше расставание в клубе, собрала девчонок и устроила дикие танцы на барной стойке и обмывание новой свободной жизни текилой. Жизнь одна, и ни один член не стоит того, чтобы по нему убиваться дольше, чем положенные двенадцать минут истинной боли, отмеренные нам учеными. «Душевная боль длится 12 минут, остальное – самовнушение» – эта прекрасная цитата, которую я подчерпнула из твиттера еще в подростковом возрасте, всегда избавляла меня от игры в «королеву драмы».

С Зейном все давно в прошлом, но учитывая обстоятельства и причину, по которой мы распрощались, контактировать с Хассаном у меня нет никакого желания. А придется.

Не сомневаюсь в том, что Зейн мог намеренно предложить свою кандидатуру на это задание. Бедный мальчик, неужели не может меня забыть? Наверное, стоило думать об этом раньше: до того, как начал пихать свой ненасытный орган в первых попавшихся шлюх. Его жалкие попытки вернуть меня вызывают лишь раздражение и усмешку. Других причин того, что нас с Зейном заставляют «воссоединиться» по работе у меня нет, так как он уже пару лет как находится в Вашингтоне, и отвечает за безопасность приближенных к одному конгрессмену. А тут вдруг вновь Нью-Йорк, и такое «мелкое» по сравнению с его высоким в отделе уровнем, дело.

Но, конечно, я не стану высказывать свои подозрения Зейну в лицо. Много чести. Нас будут объединять чисто деловые отношения, хотя я знаю, что непосредственная близость со мной, станет для его «малыша» той еще пыткой. И во мне говорит не моя самоуверенность, и не обида на Зейна.

Просто я обманулась, посчитав его достойным мужчиной, способным укротить мой нрав, и конечно куда более чистоплотным, разборчивым и не брезгливым – серьезно, в первой же командировке в Тайланд, он пачками «пачкал» легкодоступных таек, и я не уверена, что все из них были… настоящими женщинами, если вы понимаете, о чем я.

Но черт с ним, с Хассаном. Я скорее взвою от отсутствия действительно неплохого секса, (его «малыш» довольно хорош, когда голоден), чем позволю ему еще хотя бы раз смотреть в мою сторону раздевающим, «ты моя» взглядом.

Достаточно о Зейне, его персона сейчас должна волновать меньше всего. Меня допустили в расследовании первого по-настоящему серьёзного и громкого дела, и это все, на чем необходимо сосредоточиться. Всю оперативную работу до вмешательства Управления проделало ФБР, и как только расследованию был присвоен особый статус опасности, бюро поделилось собранными данными и результатами проведенных допросов и медэкспертиз. Немного-немало, а дело уже насчитывает пару томов. Обнадёживающих сведений минимум, прямых улик – ноль, а косвенные указывают сразу на нескольких подозреваемых. Кто руководит расследованием мне, согласно протоколу, знать не положено, а предоставленный доступ позволяет ознакомиться только с теми данными, которые необходимы для выполнения задания. Разумеется, я не рассчитывала на большее, хотя дозированная информация серьезно ограничивает мои действия.