Эммануэль. Антидева - Эммануэль Арсан

– Быть может, вы слишком зациклились на терминологии, – в заключение заметил партнер (они танцевали довольно долго). – Какая разница, стоит или нет называть любовником мужчину, который в той или иной степени имел отношение к вашему телу? Я считаю, что и сиамский мальчик, и пассажиры самолета, и водитель трехколесной повозки были вашими любовниками. (То ли случайно, то ли из деликатности танцор не упомянул Марио). Ну а вы сами кого считаете своими любовниками?

– Я солидарна с вами. А мои парижские танцоры?

– Мне кажется, это другое дело. Лаская их, вы одновременно отказывали им. Это важный момент. Ведь, доставляя им удовольствие, вы, однако, радовались, что не изменяете мужу? Полагаю, с сиамским мальчиком вопрос стоял иначе.

– Но когда я занимаюсь любовью с женщинами, я тоже не воспринимаю это как измену. Как это объяснить?

Кавалер ничего не объясняет. Кажется, рассуждения и теория Эммануэль его больше не интересуют: не произнося ни слова, он так крепко прижимает к себе девушку, что она и сама уже не помнит, о чем беспокоилась секунду назад. Ее губы прижаты к его губам, тела сплетаются, все мысли – лишь о наслаждении. Эммануэль выставляет ногу вперед – он зажимает ее своими ногами. Его пальцы ищут ее груди, ее влагалище. Вряд ли их движения можно назвать танцем, они то и дело натыкаются на другие пары. Ласкают ли друг друга остальные танцоры?

К Эммануэль возвращается ощущение реальности внешнего мира, погрузившегося в полумрак под прессом воспоминаний. Странно, но девушки, танцующие рядом с Эммануэль (их пять или шесть), очень на нее похожи, на секунду ей показалось, будто красавицы – отражения зеркал. Все в прозрачных одеждах, с длинными темными волосами и обнаженными плечами. Их ноги проскальзывают между ног у мужчин под приглушенную музыку, раздающуюся как будто из ниоткуда. Фигуры движутся синхронно. Эммануэль ловит на себе испуганные взгляды, девушки отводят глаза, как только Эммануэль смотрит на них.

Эммануэль хочет увидеть, как кто-нибудь из этих девушек занимается любовью, но парадоксальным образом она сама оказывается выставленной напоказ. Не выпуская Эммануэль из своих объятий, танцор ведет ее на крытую террасу, обрамляющую зал. Там полно гостей. Незнакомец садится на низкий табурет – Эммануэль стоит прямо перед ним. Он пальцами раздвигает полы воздушного греческого наряда Эммануэль и усаживает девушку на себя верхом. Танцор заставляет девушку согнуть колени и придвинуться ближе, затем, когда влажная вагина касается его члена, он кладет руки Эммануэль на свои бедра, чтобы войти в нее до конца.

Он говорит:

– Просите меня, чтобы я доставил вам удовольствие.

– О да, – задыхается Эммануэль. – Я хочу вас.

– Громче! Чтобы все слышали.

Эммануэль извивается, кричит.

Он настаивает:

– Еще!

Она повинуется, взгляды окружающих прикованы к ним, все наблюдают, как девушка бьется в объятиях мужчины и стонет:

– О! Я кончаю! Я кончаю! Как прекрасно…

Когда Эммануэль в изнеможении умолкает и чуть не падает, танцор удерживает ее на коленях, пока она не приходит в себя, а затем продолжает любовный спектакль – резко и глубоко погружается в девушку – два раза, три, двадцать раз. Эммануэль взлетает и падает, взлетает и падает, из ее горла вырывается первобытный рев. Партнер кусает ее за плечи и взрывается в ней, Эммануэль чувствует, как его сперма разливается по ее нутру. И снова – головокружение.

* * *

Один из мужчин, наблюдавших эту сцену, просит партнера Эммануэль уступить ему даму. Она поднимается, не успевает понять, сожалеет ли о расставании с любовником, которому успела поведать тайны, и уже протягивает руку другому. Другой мужчина увлекает девушку направо, в соседнюю комнату. Там подают напитки и закуски.

«Ну вот, – думает Эммануэль, откусывая кусочек пирожного, – я занималась любовью с одним незнакомцем, а теперь сделаю это с другим. Ничего особенного в этом, кажется, нет».

Новый кавалер терпеливо ждет, стоя под лампой и с удовольствием созерцая добычу.

– Я ищу вас уже больше часа! – вздыхает он.

– Именно меня? – удивляет Эммануэль. – Тут и без меня полно девушек!

– Возможно. Но я пришел ради вас.

– Ах да – это Марио постарался!

– Вы не такая, как другие женщины!

– И чем же я отличаюсь от них?

– Не могу поверить в то, что вы здесь, и я могу любоваться вашим обнаженным телом сквозь это платье…

– По утрам у бассейна я бываю еще более обнаженной. Приходите посмотреть.

Эммануэль становится скучно, она смотрит по сторонам. Куда исчез Марио? С какой стати он бросил ее здесь, в обществе какого-то идиота?!

Она, даже не удостоив своего нового партнера взглядом, вышла из комнаты, встретив в коридоре несколько пар и даже групп людей, совершенно растерянных, праздно шатающихся туда-сюда. Они не обратили на Эммануэль никакого внимания. У девушки возникло впечатление, что в стенах замка сосуществуют разные братства, не ведающие друг о друге и не имеющие ни малейшего желания объединяться. Эммануэль вспомнила, что похожее чувство у нее возникло, когда она однажды вместе с другими туристами находилась в средневековом замке: они переходили из залы в залу, любовались архитектурой, следовали за гидом, доверяя его предпочтениям, разглядывали гобелены и старинные портреты, а вокруг сновали ученого вида люди в очках. Спустя какое-то время Эммануэль оказалась на лужайке возле замка, где владельцы пили чай – никто из них не обратил на девушку внимания. Сегодня Эммануэль должна была быть в центре событий… Но куда же запропастились виновники торжества?

На самом деле, Эммануэль совершенно не хотела встречаться с хозяином и даже надеялась вовсе избежать общения с ним. А может, лучше потихоньку незаметно улизнуть, чем слоняться без дела? Вечеринка совершенно не соответствовала тому торжественному уровню, о котором говорил Марио.

Незнакомцы – двое мужчин в смокингах и молоденькая девушка в черном вечернем платье – вдруг остановились рядом с Эммануэль и на разных языках попытались ей что-то объяснить, в конце концов, один из них на хорошем французском сказал, что они, мол, ищут красивую девушку, которая согласилась бы покинуть с ними дворец и составила бы им компанию «двое на двое». Эммануэль соблазнилась этим предложением. Однако, получив шанс убежать со скучной вечеринки, Эммануэль в последний момент ощутила легкое угрызение совести. Следуя за привлекательными молодыми людьми, она словно совершала что-то нехорошее.

Пока девушка сомневалась, перед ней появились новые люди, которые молча увлекли Эммануэль за собой, и она, не сопротивляясь, миновала несколько залов и дверей. Из-за последней двери доносились музыка и смех. Зрелище, открывшееся взору в проходной комнате, заставило Эммануэль вскрикнуть.

На широком длинном диване, укрытом меховым покрывалом, между двумя обнаженными мужчинами лежала оживленная и, как всегда, смеющаяся Ариана де Сайн.