Солги обо мне - Айя Субботина

— Беспомощная? - подсказываю я.

— Уязвимая, - шипит Алёна.

— Я перестала быть уязвимой в полтора года, - пытаюсь улыбаться как можно оптимистичнее, - с тех пор, как встала на ноги. Не переживай - Олег считает меня слишком костлявой, чтобы проглатывать. А жевать побрезгует.

До водителя остается каких-нибудь пара метров, и сестра нарочно повышает голос. Теперь он наверняка услышит каждое слово. Как, наверняка, услышит и сидящий в салоне Олег.

— Я хочу, чтобы ты знала - ты всегда можешь переехать ко мне с мужем. В любое время. Комната будет ждать тебя и три полки в шкафу тоже.

Водитель безапелляционно отнимает у Алёны «управление» креслом и быстро подкатывает меня к дверце внедорожника. Распахивает ее, предлагает руку, чтобы помочь мне встать, но внезапно взбрыкнувшая во мне ядовитая злость не дает воспользоваться его помощью. Упираюсь в подлокотники каталки, буквально выталкиваю себя из кресла и даже почти успешно становлюсь на обе свои ноги. Но в последний момент резкая боль, почти такая же сильная, как и тогда на сцене, снова простреливает колено - и я беспомощно заваливаюсь обратно. На этот раз водитель уже не церемонится - хватает меня под подмышки и буквально выдергивает наружу, словно какое-то упрямый, крепко укоренившийся сорняк. И точно так же кулем впихивает в салон.

Захлопывает дверцу, так что я едва успеваю подтянуть стопу, чтобы избежать удара.

Внутри авто порядочно места, но Олег, как огромная черная дыра поглощает любое свободное пространство вокруг себя.

Он сидит на приличном расстоянии - в темно-сером костюме, белоснежной рубашке, как всегда со стильным галстуком, завязанным в геометрически правильную петлю и с ювелирными запонками. Между нам не меньше метра свободного пространства, но мне все равно нестерпимо хочется отодвинуться еще хотя бы на сантиметр. И это определенно было бы проявлением слабости, так что даже к лучшему, что приступ боли до сих пор не прошел - и я практически лишена возможности двигаться.

Муж смотрит в окно.

В мою сторону не счел нужным даже голову повернуть.

Водитель заводит мотор, выезжает с парковки, подстраивается в длинный ряд машин.

Всю дорогу мы с Олегом не обмениваемся ни словом, ни взглядом.

Если спросить меня, что я собираюсь делать во всей этой ситуации, самым честным ответом будет: «Не знаю». Не самым «книжно-киношно красивым», но самым искренним.

Я не из тех людей, которые на досуге строят по десять планов на разные случаи жизни. Всегда восхищалась Алёной, которая в любой непонятной ситуации никогда не терялась, потому что у нее всегда был наготове один из множества возможных вариантов развития событий. Как-то она проболталась, что сценарий, при котором Сергей бросит ее с ребенком на руках ради другой женщины, она продумала еще до того, как случилась беременность.

Мне, наверное, должно быть стыдно за то, что я ни разу всерьёз не думала о разводе с Олегом, хотя было по меньшей мере несколько тревожных звоночков, которые должны были подвести меня к таким мыслям. Но сожалеть об этом сейчас бессмысленно - только травить душу бесполезным самоедством.

Что я буду делать, если Олег попросит развод?

Перед глазами возникает совершенно четкая картина, где я, собрав только самое необходимое, перебираюсь жить к Алёне, ищу квартиру и…

Я спотыкаюсь об ту часть «плана», в которой бегу вверх по лестнице в свою маленькую дешевую съемную квартирку, потому что в ответ на бесплотную фантазию мои колени отзываются реальной болью.

И мне впервые после «болезни» отчаянно сильно хочется плакать.

От бессилия что-либо изменить.