Лисица в борделе - Дарина Кардашьян

— Вы пришли за мной для того, чтобы испытать то, что испытывал ваш друг, — я провела ладонями по мощной мускулистой груди, покрытой пушком каштановых мягких волос, — или чтобы потом похвалиться перед ним, что знаете то же, что узнал он?

— Да ты лиса! — расхохотался он, а я расхохоталась вместе с ним — только про себя, потому что он угадал, сам того не зная.

— Позволено ли мне услышать ответ? — я занялась ремнем, расстегивая серебряную пряжку, а потом стягивая с крепких бедер штаны и подштанники, обнажая мужчину полностью.

— Что ж, тайны в этом нет, — сказал он, наблюдая, как я стаскиваю с него остатки одежды, попутно оглаживая его бедра и ноги, — мы с Фрэном с самого детства соперничали во всем. Да, в бою он всегда был удачнее, но в любви победил я. Потому что в любви не нужна сила.

— Как же вы правы, — произнесла я, восхищенно глядя на него снизу вверх, — в любви важна не сила, а кое-что другое…

— И что, по-твоему? — он уже горел от предвкушения.

От предвкушения любовного наслаждения, и от того, что снова подстроит гадость своему другу-сопернику. Какие, всё-таки, жалкие и мстительные эти людишки… Для них удовольствие трахнуть чужую женщину, чтобы досадить её мужчине. Но это хорошо, пусть Бринк думает, что он и тут обошел генерала. Пусть так думает…

— Не хотите прилечь? — предложила я, указывая на кровать. — Так вам будет удобнее, когда я буду объяснять, что важно в любви.

— Давай заберемся в постель, — согласился он, взял меня за плечо и поднял с колен, тут же переместив ладонь на мою ягодицу и сжав через тонкую ткань платья. — Но сначала разденься. Хочу проверить, так ли ты похожа на Сесилию.

«Похожа, и даже гораздо красивее Сесилии», — мысленно ответила я ему, начиная медленно спускать платье сначала с одного плеча, потом с другого.

Когда я обнажила грудь, Бринк не удержался и приласкал меня точно так же, как это сделал Мерсер на пиру.

— У тебя груди больше, чем у моей жены, — сказал клиент, и голос его прозвучал хрипло, — больше, но они такие упругие… соски смотрят вверх, грудь совсем не обвисла… — и он покрутил мой сосок между пальцами.

— Господин… — простонала я, прикрывая глаза, — вы заплатили, чтобы я доставила вам удовольствие, а вместо этого доставляете удовольствие мне… Я смущена…

— Не надо смущения, — он терзал мой сосок всё сильнее, а потом пустил в ход и другую руку, лаская мои груди одновременно, — я хочу видеть не смущенную девицу — их полно в этом городе! — а ту страстную прелестницу, которая поразила нас всех на пиру.

— Вы говорите, как поэт, — я покачала бедрами, позволяя платью упасть на пол.

Член господина Бринка уже бодро торчал, но я медлила прикасаться к нему. Пусть помучается от ожидания.

- Когда я вижу красоту, — жарко зашептал он, увлекая меня к кровати, — я превращаюсь в поэта. А такой красоты я никогда не видел…

«И не увидишь», — пообещала я ему.

Мы добрались до постели, и только тогда Бринк оставил мои груди в покое. Он лег на спину, разведя ноги, и его могучее орудие тут же уставилось на меня своим «глазом». Крайняя плоть поползла назад, всё больше открывая блестящую от предсеменной жидкости головку, и мужчина сделал нетерпеливое движение бедрами.

— Ну же, — с придыханием потребовал он, — возьми моего героя в рот. Ты так сладко сосала Фрэнсиса, пососи и меня.

— Немного терпения, мой господин, — я встала на колени между его ног, лаская его ляжки, поднимаясь ладонями всё выше, и всё ниже опуская голову.

Но когда расстояние от моих губ до открывшейся полностью головки было не больше дюйма, я остановилась. Бринк нетерпеливо вскинул крестец, пытаясь дотянуться членом до моего рта, но я отпрянула.

— Не понял? — прохрипел Бринк, и было ясно, что он уже на грани. — Почему ты убегаешь? Я сказал — сделай как Фрэну.

— Это несложно, — перебила я его, посмеиваясь и потихоньку подбираясь к его яйцам. Когда я легонько царапнула их ногтями, они мгновенно подобрались, а их хозяин с присвистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. — Но может, вам будет интереснее, если я сделаю с вами то, что никогда не делала с господином Мерсером?