Хозяин её жизни - Софи Росс

Возможно ли покраснеть сильнее?

— Вы… Да Вы… Как ты смеешь?! — прорывает, наконец.

— Я ещё и не такое смею, девочка моя, — разворачиваю к себе спиной и резко грудью её к столешнице прижимаю, ягодицы подтянутые сразу оголив и болезненным звонким шлепком наградив малышку за дерзость.

Красный отпечаток проступает сразу. Член мгновенно отзывается твёрдостью, наливается кровью, неприятно упираясь в ширинку. Не так я изначально задумывал — наказанием это должно было стать для неё.

Девчонка извивается, пытается меня достать ногами и руками, так что приходится поймать её запястья выше уродливых отметин и сжать посильнее пальцами за спиной, чтобы у неё точно ни единого шанса не осталось на противостояние. Кто сильнее, тот и устанавливает правила.

— Кто разрешил пса в дом пустить? Ещё и на мой любимый диван, — вновь обжигаю её шлепком по заднице, специально сжимаю следы, вырвав хриплое шипение и оскорбления в свой адрес. — Какой грязный у тебя рот, маленькая.

— Ты меня специально им запугал! Когда Василиса во двор рванула… Я ведь подумала… Подумала… — она всхлипывает, а я от неожиданности отпускаю её руки.

Неужели перегнул?

Вроде не с такой силой приложил, чтобы глаза на мокром месте и дрожащие губы.

— Что ты подумала?

— Что он нас разорвет на месте… — и снова в слезы. По-моему, у нее какой-то запоздалый шок.

Я пока не до конца из её бормотания понял суть истерики, но наказание в любом случае придется отложить до лучших времен.

— Тише, маленькая. Ну, тш-ш-ш, — разворачиваю, одернув футболку на место, подхватываю девочку под ягодицы и усаживаю к себе лицом на остров, встав точно между её бёдрами. Откидываю назад спутанные волосы, убираю со щеки налипшую прядь и провожу костяшками по коже, стирая мокрые дорожки с кожи.

В меня словно гвозди ржавые забивают от её такого взгляда, что пронизывает до самых глубин. В средние века её сожгли бы и без рыжих волос, потому что нельзя вот так смотреть. Будто в самый центр души проникает и ядовитый плющ там сеет.

— Перегнул я, признаю. Успокойся только. Зальешь тут всё своими слезами, паркет вздуется. Придётся долг твой увеличивать не только на стоимость дивана, — всхлипы постепенно становятся тише, а через пару минут легких поглаживаний по спине совсем стихают. Только нос красный да глаза распухшие малышку выдают.

— С-сколько? — прикусывает кончик языка.

— Что? — переспрашиваю, потому что совершенно не улавливаю направление её мыслей.

— Сколько я должна? — думает недолго, потом добавляет. — Тебе.

— Я сейчас сумму назову, а ты опять разноешься. Отложим.

Отступаю, даю возможность девочке продышаться, наблюдая искоса за ней, пока холодная минералка заполняет желудок.

Нежнее с ней надо, я так не привык. Девки обычно стальных леди из себя строят, проглатывают всё, что даёшь им — причем и в прямом, и в переносном смыслах. А с ней нельзя так.

Мягче следует. Осторожнее. Как с диковинной бабочкой, чтобы крылья нечаянно не обломать.

Постепенно под себя настраивать, дать время привыкнуть. Почти как по минному полю.

— Хочу переодеться. Ты привез мне вещи, я так понимаю? Что с квартирой, всё в порядке? Я не переживу, если мой ноутбук с коллекцией фильмов украли, — забрасывает меня вопросами, топчется на месте.

— Нормально вроде, техника на местах. Пакеты у двери. Не факт, что Гром прошёл мимо них, — она тут же срывается с места, а буквально через секунд тридцать ей на смену приходит пёс с добычей в зубах.

Кажется, малышка опять осталась без белья.