Право на ошибку - Юлия Устинова

Солнце садится за деревьями.

Под его лиловыми лучами весь последний час я колдую над грилем на колесах.

С Довлатовой мы разбрелись по углам сразу после душа.

Не знаю, что это было. Но Полина точно ощутила то же самое.

Наверное, мне следовало что-то сказать. А мне есть, что ей сказать, черт возьми. Только словами я точно все испорчу.

Хорош, блин.

Все началось здесь, здесь и останется.

И стоит мне ненадолго укрепиться в своей правоте, как из-за дома показывается Полина.

— Ну ты и поспать, — я качаю головой, стараясь выглядеть как ни в чем не бывало.

— Ты представляешь? — она резко хлопает себя по ноге и смахивает кровососа, — я никогда днем не сплю, а тут вырубилась, еле глаза открыла.

Я ласкаю взглядом ее стройные ножки, между которыми мне было так хорошо.

— Как раз вовремя.

Становясь рядом, Полина тянет носом воздух.

— Обалденно пахнет. Что там у тебя? Я готова съесть корову! — угрожает она.

Через несколько минут мы перебираемся на террасу.

К мясу я также запек грибы и баклажаны — короче, выполнил программу минимум.

— Ну как? — выжидающе смотрю на Довлатову, которой не терпелось попробовать стейк.

Стоя над столом, она жует мясо и, прикрыв глаза, качает головой.

— Тём, я сейчас кончу, — Полина облизывает губы.

Я улыбаюсь, как кретин.

— Это лучшая похвала моим стараниям.

Затем мы садимся за стол и ужинаем. Мне приятно наблюдать, как Полина ест приготовленную мной еду, учитывая, что она первая девушка, для которой я что-то готовил.

Конечно, шашлындос не назовешь полноценным ужином, его любой дурак может пожарить, однако сам факт, что ей нравится, действует на меня странным образом.

Проведя с ней сутки я неожиданно понял, чего лишал себя столько времени, не ввязываясь в отношения.

Но у нас нет отношений.

Точно. Тогда почему с ней все иначе?

— Вот теперь мне совестно. Я оставила тебя без обеда, — запоздало вспоминает Полина, разделавшись с половиной порции.

— С тебя завтрак, — я вытираю губы салфеткой.

От мысли, что завтра нам придется уехать отсюда, сосет под ложечкой.

— Так и быть, поделюсь с тобой йогуртом, — дурачится Довлатова.

— Теперь ясно, почему от тебя муж сбежал, — шучу я.

— Ага, — ее лицо меняется.

Идиот. Какой же ты недоумок.

— Извини, тупая шутка. Некрасиво получилось.

Полина трясет головой.

— Все нормально, — протянув руку, она похлопывает меня по плечу. — Я взрослая тетенька, я справлюсь.

От меня не ускользает ее педагогичный тон взрослого человека, который общается с ребенком.

Вообще-то, я трахаю тебя, тетенька.

Изогнув бровь, я удерживаю ее взгляд и говорю:

— Даже не сомневаюсь.

Вздохнув, Довлатова откидывается на спинку кресла.

— Как же хорошо здесь. Все-таки жизнь за городом имеет свои плюсы.

Я осматриваю владения Сереги.

— Да, твой брат молодцом. Дом построил, дочь родил и даже ель голубую посадил, — перечисляют главные атрибуты настоящего мужика. — Еще вина? — тянусь за бутылкой.

Полина кивает.

— А ты не пьешь? — переводит взгляд на мой стакан с водой.

— Я выпил пива, пока ты спала. Больше не хочу.

— Тём, так что ты здесь делаешь? У тебя проблемы? — вкрадчиво интересуется девушка.

— С чего ты взяла? — я сразу ощетиниваюсь.

Хотя, на самом деле, ждал повторения ее вопроса. Нам известны почти все родинки на теле друг друга, думаю, ей просто интересно.

— Ладно, забыли, — опускает взгляд Полина. — Не хочешь — не рассказывай, — делает небольшой глоток.

Я смотрю, как медленно ползут темнеющие облака, и выдыхаю. Она не подает вида, но, похоже, Довлатову задел мой ответ.

— Да дело не в этом… Короче. Ладно. Я брал кредит на бизнес под залог имущества. Теперь у меня нет имущества. А нет имущества — нет проблем. Я сам — проблема, понимаешь? Несколько дней мне надо было где-то перекантоваться, вот друг выручил. Завтра поеду смотреть съемную хату подешевле. Поэтому я здесь. Серый предлагал у него пока пожить на квартире, но я не стал борзеть. Вере бы это точно не понравилось.

— Да, это уж к бабке не ходи. Так чем ты занимался? — Полина вопросительно смотрит на меня.

Усмехаясь, я опускаю взгляд, смакуя минуту своего позора.

— У меня была осетровая ферма.

В ее глазах возникает понимание.

— Точно, я что-то такое слышала от Сережи.

— Ага, я разводил белядь, — сообщаю я, потирая челюсть.

— Кого-кого ты разводил? — таращится на меня Полина.

Я улыбаюсь. Знаю, что именно ей послышалось.

— Белядь — гибрид белуги и стерляди.

— Ммм… — мечтательно тянет девушка. — Белядиная ферма. — Отвечаю, у нее просто волшебная улыбка. — Звучит очень интересно. И что же пошло не так?

Я пожимаю плечами.

— Больше года дела шли неплохо, рыба росла, мы там устраивали всякие экскурсии и мастер-классы, а потом как-то ночью случился пожар — коротнуло, в общем. Оборудование сгорело, мальки сварились. Наверное, это была самая дорогая уха в истории человечества.

Она смеется.

Клянусь. Я рассказываю ей о том, как лишился своего детища, а она хохочет.

— Извини, — утирая слезы, Довлатова берет себя в руки, — конечно это не смешно. Наверное, ты сильно переживал?